Скучный декабрь

А тут тот господин вспоминает, что за здоровье Государя-то и не выпили. Непорядок, говорит, не выпили за августейшую особу. Выпили, конечно, за Императора, что у господина того нашлось, стало быть. Потом за государыню Алису и деток ихних, генерал-губернатора Енгалычева не позабыли. Потом за Плеве выпивали, министра жандармского за упокой души, потом еще за министров всяких, а на Шварце у них все и закончилось. И тут господин вспоминает, что у его бабушки бутылочка такая была, вроде как ноги растирать. Распили они ту бутылочку, да и сняли их в Бресте по докладу.

Те возмутились, по такому случаю за морского министра не допили совершено, подайте нам водки, говорят. То чувства у нас подданические играть изволят. Жгут наши мысли. Упекли их на раза, а бабушку того господина утеряли за суетой. Потом искали, да не нашли совершено. А бутылочка та, для ног которая, потом нашлась, только пить из нее, нельзя никак, бо то снадобье может даже штык растворить, такую силу имеет!

- Чепуха, - авторитетно заявил вихрастый, - Нешто штык, что растворить могет?

- На чистом глазу тебе говорю, - заверил его пан Штычка, - с бутылочки той один жандарм отхлебнул, так в такую печаль впал, что к нужнику два дня подходить боялся, то, говорит, имуществу государственному вред боюсь причинить.

Знамо дело, государственный человек об имуществе печься обязан.

- Ну, ты, дурында, - прогудел лысый великан, - Сказано тебе могет, значит могет. В Богородицу веруешь, а то, что снадобье такое есть, ладу не дашь.

Вихрастый замолк, пытаясь придумать аргументы, но не успел он открыть рот, как из темноты появилась тень в офицерской шинели, незамедлительно поинтересовавшаяся:

- Новенький, есть здесь?

- Туточки, господин поручик! – откликнулся не совсем оправившийся от коварства перчиков кашевар.

В отблесках пламени зашевелились, вытягиваясь по стойке смирно.

- Здесь, вашбродь! – доложил в свою очередь пан Штычка, приподнимаясь от костра, - Штычка Леонард, рядовой пехотного полка!

- Откуда сам будешь?

- С Городу, вашбродь, музыкант я.

- Стрелять обучен, рядовой? Штыковому бою?

- Так точно, господин поручик, с четырнадцатого года в окопах.

- Хорошо, - одобрил тот, и устало потер костистое в темных ямах от неверного света лицо, - В первом взводе Якименко найдешь, пусть выдаст тебе винтовку и тулуп какой. Скажешь, поручик Клевко распорядился.

- Слушаюсь, вашбродь.

- Сам то что, из мещан?

- По матушке моей, из Гедройцев буду, пан поручик. – объяснил отставной флейтист.