Наум Заревой - осиновый кол в руке революции

 

– Нашлась захороночка, нашлась, моя милая, спасибо, Федюня,  – пробурчал он в короткие усы. – чтоб тебе на том свете вареники трескать со сметаной. 

Открыл незапертый ящичек и достал оттуда промасленный брезентовый сверток. Развернул, разложил любопытную коллекцию: маленький браунинг с золотой насечкой, зажигалку из гильзы, траншейный американский нож-кастет с шипастой гардой, в стальных ножнах, пару Георгиевских крестов, клеенчатый пакет с какими-то бумагами, дешевую женскую брошку в виде бабочки желтого металла.

И три английских ручных гранаты Миллза, три зеленых рубчатых фрукта неведомого сорта, с кольцом у черешка.  

Все возле омута осталось как в первый вечер, только костер Наум уже не раскладывал. Поглядел на темно-синее небо в звездных  блестках, на бледный серп убывающей луны, хлопнул по седлу железного коня и зашагал к берегу. Там уселся на камешки и закрыл глаза. 

Уснул он или нет, никому Заревой не рассказывал, но когда  потянулся, раскинув руки, из темноты над водой донесся сладкий женский смех.

 

– Вернулся, солдатик? – сказал нежный голосок, и из-под черной воды показалась темноволосая голова, лоб под волосами пересекала вышитая бисером повязка, а больше на женщине ничего не было. Вот плечи, потом и бесстыжая грудь с крупными темными сосками, впалый живот. Наум крепко потер шею и отвел взгляд.  

– А и ко мне вернулся, – пропела девка, улыбаясь синеватыми губами, черные ее глаза прищурились – совсем деревенская кокетка, только гораздо красивее крестьянской девчонки.

 Подняла белые руки, выпятив груди, развела в стороны пряди роскошных волос: ниже пояса. С волос стекала вода, блестела на лунных плечах.

– Иди ко мне, приласкаю! Ой, приласкаю! Зацелую, заглажу, будешь со мной… без бабы давно… я все вижу. Штаны не порвет?

Наум поднял голову, сказал хрипло:

– Многих зацеловала? 

– Не помню… приходили всякие. С мечами были,  в железных шапках, один в кафтане с чужого плеча,  в кармане кистень кровавый…помыть хотел…  с ружьем один был, одет вроде твоего… Я всех люблю.

И тебя полюблю… иди, милый. Я ведь вчера игралась, дурачилась, проверяла тебя, а нынче нежная, покорная… 

Наум сплюнул:

– Как же, на свиданку, да без подарочка. Лови, моя нежная!

И бросил маленький округлый предмет, а сам  упал вниз лицом.

Рявкнуло громом, пахнуло дымом,  брызги насквозь промочили Наумову одежду.

Он поднялся,  покрутил непокрытой головой – фуражку сорвало.