Наум Заревой - осиновый кол в руке революции

– Вот что такое: стоит и не падает? 

Тень заколебалась (зловоние усилилось) и издала тихий свист, потом  голос зло зашипел:

– Обманс-щик! Как тут угадаешшь! Лжжецссс!

– Ни черта подобного, – ласково, как ребенку улыбнулся Заревой. – Загадка тебе понятная, имеет ответ,  и он один-единственный правильный. Угадывай, черт с тобой.

Воцарилось молчание. Потом тот запыхтел и выдал:

–   Сс…земля!

Заревой поглядел в потолок, почесал макушку, зевнул со вкусом, щелкнув белыми зубами.

Нечистый зашипел и, кажется, стал выше ростом:

– Сспексся?!

– Ссам  пекиссь на ссвоих ссковородках! – удачно передразнил Заревой. – А темный вы народ там, внизу. Вам только свиньям хвосты крутить. По научным данным, Земля несется в космическом пространстве хрен знает сколько верст в секунду, а ты «земля стоит».. ага, на трех китах. 

– Сскажжи! Отгадку! Сстоит и не падает?! 

Наум плюнул перед демоном на стол, ловко попав на зеркальце, и сказал:

– Табуретка!

С воем и шипеньем завертелась  волчком черная фигура, пыхнула серным жаром и  сгинула.

Зеркальце треснуло, свечи погасли. Где-то за тыном еле слышно заскрипел дряхлый петух. Наум пожал плечами и сказал себе под нос:

– Не, ну такого дурака к умным людям выпускать – это позор какой-то. Просто черт знает что! Как дитя обокрал…

Заревой поставил сапог на педаль кик-стартера. Алена стояла, вцепившись в его рукав, и дрожала, похоже, все еще не могла поверить.

Наум коснулся ее щеки, потом отвернул воротничок кофточки: не шее девушки висел его крест, а черное пятно с кожи исчезло. Наум кашлянул и закончил:

– Адрес береги, аттестат мой не потеряй, на билет я тебе дал. В Москве знаешь, куда пойти. Запомнила? Товарищ Глеб Бокий. Там помогут, не дадут пропасть. 

Алена закивала, всхлипнула, уткнулась лицом в его широкую грудь. Заревой погладил ее огненную косу, сказал:

– Если вернусь, распишемся. Платьев тебе накуплю… 

– А если теперь… 

– А если бы да кабы, сына назовешь Гришей.

Дочка – ну, дочку Машенькой. Все, беги в дом, студено уже утром. Вещи собирай.

Осторожно оторвал ее от себя, топнул стартер, мотоцикл завелся, затарахтел, разогревая мотор. 

Алена в последний раз обхватила его шею и солеными губами поцеловала в губы. Отпрянула, шепча «любый мой, родный».

Наум надвинул очки-консервы, оттолкнулся и добавил газу, не оглядываясь.