Наум Заревой - осиновый кол в руке революции

– И сам обабишься, – пробурчал он в усы, – дуры и есть! 

 

Пэри

Пэри

 --  В полную луну вся проклятая Аллахом нечисть выходит на землю, -- пробормотал старый медник, -- нехорошо, что мы остановились у этих развалин.

Луна сияла на небе как золотой полновесный дирхем. Вздыхали и позвякивали сбруей вьючные животные в темноте. Вокруг огня расселась случайная компания путешественников, старухой судьбой собранная в маленький караван. 

Медник в вытертом сером халате и нечистой чалме, длинноносый и сухопарый, сам с лицом, словно выколоченным из обожженного медного листа, с наклеенными в шутку жидкими усами и навечно обгорелой бородкой.

Вьюки его старого верблюда топорщились от посуды на продажу. Пузатый пожилой купец в добротном халате с красными по белому полосками и чистой чалме. С ним красивый смуглый парнишка лет шестнадцати, в чистеньком синем тельпеке и войлочной шапочке, наверняка заговоренной от сглаза и укуса скорпиона матерью – сын и наследник.  

И последний, совсем несолидного вида. Нищенствующий странствующий дервиш в обносках, впрочем, довольно чистых, из-под неряшливого подобия чалмы спускались пряди немытых волос, голубые глаза взглядывали пронзительно, словно сквозь человека. Впрочем, полубезумным святым странникам позволялось многое.

-- Почтенный, -- недовольно сказал купец, жуя белый чурек, -- будь милостив, не пугай добрых людей в такой час, лучше расскажи сказку, чтоб полночь пролетела незаметно.

Моему Касиму будет развлечение, да и всем нам.

Бродяга-дервиш задремал и пропустил начало сказки медника. Очнулся он, когда красивый и храбрый сын шаха…

«…узрел деву дивной, неописуемой красоты и дворец на месте убогой хижины. 

-- О возлюбленный юноша, -- сказала дева, очи которой были как яшма,  уста как рубины, а кожа глаже и белей слоновой кости, -- своими подвигами ты снял чуть не погубившее меня заклятье эфрита.

Теперь я, пэри, дева небес, прошу тебя войти в мой дворец и стать моим мужем!»

Сказка заканчивалась полным счастьем героев, житьем-поживанием долго и счастливо, впрочем, как ей и положено. Однако же пора было располагаться на ночлег. Хоть ночь и тепла, песок и камень без солнца выстывают быстро. 

Купец с сыном припасли полосатые теплые одеяла и даже маленькие подушки-мутаки, благо, когда у путников три груженых осла.