Наум Заревой - осиновый кол в руке революции

– Как ваше полное имя? – спросила красавица Вилена. Он растерялся, но после секундного колебания сказал:

–Пишите – Вилен Владимирович Воскресенский. Три В. Так будет нормально. Как, Николай Федорыч, сойдет вашему ведомству?

–Сойдет, мой дорогой, вполне сойдет. Расписывайтесь, да я вас приодену и представлю вашему, сказать бы, наставнику и благодетелю, товарищу Науму. 

В новенькой зеленой форме, правда, без петлиц, в кожаных ладных сапогах, Вилен заложил большие пальцы за рыжий ремень с двузубой пряжкой: место осталось – кулак просунь, в больнице он что-то не смог потолстеть.

А что, живем? Посмотрим, что за орел это самый Наум Филатыч.

Раздались голоса за высокой коричневой дверью, и за Николаем Федорычем вошел человек–орел. Орлиного носа у него не имелось, и волос обычный, русый, коротко стриженный, а уж военного образца усы и гимнастерка, как на Вилене, только куда светлее и изношенней,  вовсе гордости виду не добавляли. Зато со скуластого лица умно смотрели голубые небольшие глаза с выражением  спокойной готовности.

Колодка с маузером на ремне, командирский планшет через плечо. 

Николай Федорыч продложал начатую фразу:

–Наум, дело твое, но уж больно примелькался твой драндулет. Даже несолидно – сколько там, десять лошадиный сил? А я тебе, клянусь, выделю Харлей или Индиан, красавчика, в смазке еще. Ты-то имеешь право, вне очереди, другой бы без колес оторвал. 

–Благодарствую, Коля, но этот драндулет мне жизнь спасал и еще в коммунизм вывезет. Ладно, ты, знач, Вилен и есть? В ученики отдают, как раньше к сапожникам… вот и вчителем стану на старости лет.

Ко мне можно на «ты», не журись, я не барич. 

Вилен встретил его взгляд прямо и сказал:

– Раз отправляют, что ж… я не прочь. Только на кого учить будешь? 

Наум усмехнулся без ехидства, протянул широкую ладонь и ответил:

–Бесогоном, друже Вилен, или, говоря академически, красным инквизитором. Не страшно?

–Нет. Когда будет страшно, я скажу. 

Николай Федорыч хлопнул себя по животу и рассмеялся:

– Оба хороши, верю! 

8

Наум повел его куда-то в глубины здания, по голубоватым коридорам с вытертым паркетом.

Желтые голые лампочки свисали с нечистого сероватого потолка. Дом чекистов оказался вместительным, Вилен вряд ли нашел бы дорогу назад, но Наум шел впереди и вот, открыл филенчатую бурую дверь без таблички. Оглянулся, улыбнулся внезапно, полушепотом сказал:

– Тут тебя уже ждут. Не робей, не деникинцы. Покажешься кое-кому из наших… друзей.