Наум Заревой - осиновый кол в руке революции

 

Наум обернулся и сказал, довольный:

–Лама тебя не примет пока, а вот Бельды стало интересно. Будет камлать потом про тебя, когда подумает. Говорит, ты вроде полуживой, потому духовидец. Хорошо еще, духи о тебе пока не знают. Но его внучка за тобой присмотрит, Айга ее звать. Она по-русски говорит немного.  Айга, его Вилен зовут. Ви-лен.

Девушка подняла глазки и сказала замедленно, но вполне чисто, приятным, хрипловатым голосом:

– Я к тебе зайду потом, Вилен. Тебе надо беречься, духи разные, злые тоже придут.

Я  пока помогу, как умею, а дед у себя спросит, как тебе быть. 

–Кого спросит? – Вилен не выдержал и вытянул измученные ноги, пусть это будет невежливо. 

– У себя, в тех мирах. Он камлать будет, тебе надо прийти. Но не сегодня. Все, идите, дед занят.

–Пойдем, товарищ духовидец, – серьезно сказал Наум, – пора нам подхарчиться. Война-войной, знаешь ли…

В маленькой пустой столовой из квадратной дыры в стене Наум достал поднос с парой тарелок щей и парой – гречневой каши с мясом.

Принес еще скибок черного хлеба на надколотой фарфоровой тарелочке, темную бутылку квасу, разлил по граненым, мутноватым стаканам. Столы с несвежими скатертями, венские стулья, в окошко виден угол какого-то лабаза и хмурое небо. Над окошком раздачи лозунг на линялой полосе кумача: «Хлеб – наше богатство, береги его!»

Ели неспешно, Наум попросту, ладонью обтер усы после щей, придвинул кашу и отхлебнул квасу, вкусного, холодного и пряного. 

–Покажу, где пока жить будешь.

Кое-что я о тебе слышал, но даже после Бельды не очень верю. Ты вот заставить меня сможешь? Попробуй, ну хоть чтобы я квасу выпил. Больно уж интерес гложет.

Вилен пожал плечами. Посмотрел в лицо товарища, представил, как тот берет бутылку, наклоняет над стаканом… в затылке ломило, но «вдумывание» пошло легче, чем раньше… Он словно стал на миг Наумом, ощутил  урчание в животе, щекотку усов над губой, напряженную дрожь  натруженных верховой ездой бедренных мышц… что там он слышал про мотоцикл?  И тут же мелькнула жуткая серая рожа с клыками, горящий кол, потом Вилена словно вытолкнуло откуда-то горячим усилием.

 

Перед ним рука Наума с хрустом раздавила  бутылку над стаканом. Бурый квас залил белую скатерть, впитался на глазах. 

– Ты чего? – спросил Вилен.

–Врешь, не возьмешь! – Наум посасывал покорябанную ладонь, сам став похожим на упыря. – А ты ничего, за меня круто взялся. Я такого и не упомню.