Наум Заревой - осиновый кол в руке революции

 Ярость

Довольно крупный, гладкий, брыластый черныш с коротким хвостом, немного похожий на мастиффа.  

Перед тобой враг – тот, кто жаждет, из шкуры вывернется тебя убить. Ты ненавидишь его тяжкой, душной ненавистью хищника. Ты целишься ему в горло, обнажаешь оружие – клыки,  пружинами вздуваются мышцы на шее под шкурой. Убей его, убей, убей, убей, вырви  глотку!

Мордаш, блестя безумными глазами, оскалился, взрыкнул, прижимая полустоячие уши. Крутнулся на месте. С визгом от него отскочила невинная пегая собачонка, скуля, принялась зализывать кровящее плечо.

Взгляд мордаша сквозь красную пелену искал врага. И нашел.

Пес рванулся к людям, задние лапы в каком-то вязком, замедленном времени оттолкнули черное тело,  хлопья слюны сорвались с клыков. Мордаш целил в горло стоящего – Наума. 

Гром выстрела, кислая пороховая гарь. Бешеный пес  головой с разлету треснулся о край столешницы, рухнул кучей черной плоти.

Вилен сжимал удобно скошенную, округлую  рукоять  парабеллума и с некоторым удивлением  смотрел на еще дымящийся ствол.

Наум успел только кинуть руку на кобуру. Теперь он провел ладонью по горлу, словно стирая предчувствие собачьих клыков, сказал глухо:

–Молодец. Спасибо. Вовремя я тебе этот шпалер устроил. Кто же ты в прошлой жизни был, Иван-родства-не-помнящий?  Ладно, продолжаем. 

Кобуру  все же открыл. Вилен положил   парабеллум  на стол. 

–Потом почистить не забудь, или ржа появится – сказал Наум, глядя на сработавший секундомер.

12. Умертвить животное.

Вилен поморщился, выискивая взглядом обреченного.  Крупный, тонкомордый, бело-рыжий лохмач со слезящимися глазами, на вид неублюдок какой-нибудь барской борзой.

     Взгляд… что-то вроде жалости ощутил Вилен, когда поймал разум старого пса. Тени, размытые картинки… боль в разбитых лапах, побои дворников, ненавистный  запах смерти – от живодеров в брезентовых робах, с масляными глазами: утю, ути, собачка! Желтая сука и щенки, один рыже-белый, потом – их трупики у человечьих сапог, рыже-белый  отдельно, пытался уползти, видимо.

Вилен вытянул руку, пошевелил пальцами, изношенное сердце дрогнуло как будто в ладони, и он осторожно сжал кулак, гася эту пульсацию.

Лежащий пес взглянул ему в лицо,  запоминая, потом отвисшие губы его дрогнули, словно улыбнуться хотел на прощание.