Высшая награда

Морозов собрал в кулак оставшиеся силы и резким движением переломил меч пополам. На глазах ошеломлённого офицера лезвие со звоном упало на землю.

Морозов не стал медлить. Он выбил из рук офицера пистолет и резким ударом повалил на землю. Японец рухнул. Морозов отдышался и посмотрел на забившихся в угол мальчика и девушку. Девушка заплакала и прошептала: «Аригато…» В этот момент в дом ворвался Семёнов с автоматом наперевес. Морпех посмотрел на девушку, затем на вырубленного японца, наконец, перевёл взгляд израненного Морозова и воскликнул:— Миша! Вот же гадина… Миша, слышишь меня?

Но Морозов уже был не в силах что-либо ответить.

Ноги подкосились, и он рухнул на пол. Сознание поплыло. Привкус пыли на губах. Силы уходят в пол. Хранитель Добра закрыл глаза и погрузился в сон.

***

Двадцатого августа в двенадцать часов дня, после двухчасового боя, морские пехотинцы заняли порт Маока, а в два часа дня советские войска захватили и сам город. Японцы отступили, но бои продолжились: морские пехотинцы с боями прошли Футомата, Отомари, Рудака — много пришлось повоевать морской пехоте.

Но прошли они этот путь уже без Морозова: его отправили в госпиталь неподалёку от порта Маока. Отлежался он в госпитале чуть больше недели. Как раз за это время Хранитель Добра полностью поправился и хотел было снова броситься в бой, но не успел. Шли дни, Морозов следил за новостями с фронта и всё переживал, как бы с его боевыми товарищами ничего не случилось. Но, к сожалению, как бывало много раз, что-либо узнать о старых знакомых ему не удалось. Оставалось лишь надеяться, что с ними всё было хорошо.

В тот день Морозов сидел на перевязочном пункте. Рядом лежал вещмешок. Только сам Морозов знал, что в нём. Остальным говорил, что это строжайшая военная тайна. Солдаты и медсёстры только смеялись. Санитарка зашла в палатку и перевернула календарный лист. Второе сентября. На первый взгляд обычный день. Но именно этот день стал одним из самых светлых воспоминаний Хранителя Добра. Сначала он даже не понял, что произошло: в палатку вбежал лейтенант и всё никак не мог собраться.

— Ну, что же там? Ну, говори! Не томи! — кричали наперебой все, кому не лень.

— Ребята! — воскликнул лейтенант. — Японцы сдались! Сегодня! В 9:04! Победа!

Радости людей не было предела. Кричали так громко, что даже, наверное, перекричали бы артиллерийскую канонаду. Они поедут домой. Они все скоро, очень скоро поедут домой. Увидят родных, близких. Семьи. И заживут новой жизнью. В мире. Долгожданном мире.