Высшая награда

Вскоре газеты запестрят громкими заголовками. Вскоре в каждом уголке мира будут праздновать победу.

День превратился в настоящий праздник. Матросы и солдаты танцевали с медсёстрами под «В лесу прифронтовом» и «На сопках манчжурии». Офицеры поздравляли друг друга и пили за победу. Морозов не остался в стороне от общего праздника. По такому торжественному случаю он надел все свои медали, которых к тому моменту набралось довольно много. В тот день Морозов был в центре внимания: каждый с уважением спрашивал его о медалях, где он воевал, как получил ранения.

И Хранитель Добра всё рассказывал, как есть: и грустные моменты, и весёлые, о том, как выжил жарким летом сорок первого, как бился под Москвой, Сталинградом, Ржевом, как подбивал танки под Курском, как громил врага в операции «Багратион», как попал в плен в конце сорок четвёртого, как сбежал из плена вместе с Джозефом Байерли, как спас девочку в Кёнигсберге, как встретился с союзниками в Торгау, как штурмовал Рейхстаг. И все внимательно слушали рядового Морозова — воплощение несгибаемого духа и человечности. Рассказы закончились только под конец дня. Вечером Морозов сказал, что устал и хотел бы побыть один. Никто не стал его отговаривать.

Хранитель Добра попрощался с ППС-43, который служил ему верой и правдой все эти годы, сдал его на склад оружия, взял вещмешок и направился к небольшой речке. Не успел он отойти от лагеря, как его окликнул женский голос:

— Миша, подождите!

Хранитель Добра остановился и обернулся.

К нему бежала медсестра.

— Что-то случилось, Зина?

— Совсем забыла, — сказала медсестра, отдышавшись. — Вам та девушка с мальчиком передать просили. Еле разобралась, что они хотели от меня. Пришлось переводчика просить, Сашу. Я-то только «оригато» знаю. Вот, возьмите.

Она протянула Хранителю Добра бумажного журавлика. Морозов удивился и бережно взял поделку.

— Она там написала что-то, — добавила Зина. — Я не поняла, может быть, Вы прочтёте. Мне сказали, что Вы немного знаете японский.

Вот решила передать, а то вдруг сегодня-завтра домой отправят.

— Спасибо, Зина, — улыбнулся Морозов. — Живи счастливо. После войны самое время начать всё сначала.

— И Вам тоже большого счастья, Миша, — улыбнулась Зина, поцеловала Морозова и заторопилась к лагерю. Хранитель Добра усмехнулся и продолжил идти к речке.

Добравшись до места, Морозов вдохнул полной грудью и прислушался. Ни канонады, ни треска пулемётных очередей, ни грохота танковых гусениц.