Красная, как звёзды

Лусия повернулась к графу. Тот поднял голову. Глаза Жозе были красными от слез, лицо опухло, губы потрескались.

- Не посмела вам мешать, господин.

- Ты не помешаешь.

Жозе протянул Лусии руки, и та коснулась его бледной кожи. В его широких ладонях ее кисти казались совсем крошечными – черными веточками в заснеженном поле. Лусия никогда не видела снега, а до того, как ее подарили Мануэлю Гонсалвешу, даже не знала, что он существует. Интересно было бы на него посмотреть.

- Помолись со мной, - попросил Жозе. – Попроси о моей душе.

Лусия села рядом, сложила руки на груди и начала повторять непонятные слова вслед за Жозе Гонсалвешом. Дойдя до знакомого Amen, она отважилась вновь посмотреть на графа. Он улыбался.

- Вдвоем уже не страшно, - сказал Жозе. – Благодарю тебя.

Вечером Лусия прибиралась в большом зале. Мануэль Гонсалвеш всегда относился к служанке с подчеркнутым пренебрежением.

Брезговать экзотическим подарком одного из своих рыцарей – красивой чернокожей девушкой, принцессой племени – он не стал, но и не сделал ее, вопреки ожиданиям, любовницей. Вместо этого граф отправил ее в ученицы старой нянюшки, которая научила Лусию всему, что знала о привычках и страстях графа. Старушка быстро прикипела к девушке и крестила ее, чтобы спасти душу и избавить от посягательств мужчин. Так Лусия превратилась из принцессы в служанку.

Она медленно обходила зал вдоль стен, проверяя, не проели ли насекомые шкуры трофеев, достаточно ли дров в камине и нет ли пыли на стульях и столах.

Мануэль Гонсалвеш не терпел беспорядка и грязи. Граф сидел за столом, доедая цыпленка. Жир тек по густой бороде Мануэля, губы и пальцы блестели. Жозе, составлявший компанию старшему брату, к птице не притронулся.

- Я никогда не ошибаюсь, - донеслись до острого слуха Лусии слова Мануэля.

- И ты можешь быть тысячу раз прав, но речь идет обо мне! – возражал Жозе.

- Потому что только тебе я доверяю. В конце концов, ты мой брат.

- Брат, которого легко принести в жертву.

- Это не жертва, Жозе, а мое имя не Каин! – Мануэль грохнул кулаком по столу. – Я предлагаю тебе не смерть, но бессмертие.

- И ад после Страшного Суда.

- Которого, возможно, не предвидится, - оскалил желтые зубы Мануэль.

- Ты впадаешь в ересь, брат.

- Я всего лишь умею здраво рассуждать.