¡Pasaremos!

Он встрепенулся, будто только что проснулся, замялся и ответил:

– Sí, muchas gracias. (Исп.: Да, премного благодарен)

– Hace dos semanas recibí dos cartas, que mi hijos habían escrito, – женщина бережно взяла чайник и налила чай. Хранитель Добра отблагодарил её и продолжил внимательно слушать. – Miguel y Diego fueron tan adorables, tan buenos, tan amables. Amaron uno al otro, como nadie más. Al menos hasta la guerra… Cuando leí las cartas, no pude creer, que mi hijos los habían escrito. (Исп.: Две недели назад я получила два письма от сыновей.

Мигель и Диего были такими милыми, такими хорошими, такими добрыми. Они любили друг друга, как никто другой. По крайней мере до войны… Когда я прочитала письма, я не могла поверить, что их написали мои сыновья. )

Женщина не смогла сдержать слёзы. Она села на стул и закрыла лицо руками. Хранитель Добра тут же поспешил успокоить убитую горем мать и осторожно спросил:

– ¿Puede decir, que escribieron? (Исп.: Можете рассказать, о чём они написали?)

– Ellos… Ellos escribieron, que odian uno al otro por la opción, que optaron… (Исп.

: Они… Они написали, что ненавидят друг друга за выбор, что сделали…) – выдавила мать. – Que si se encuentran, matarán uno al otro. (Исп.: Что если они встретятся, то убьют друг друга.)

Слова матери стали тяжёлым ударом для Хранителя Добра. Женщина взяла с полки письма и протянула их гостю. Хранитель Добра бегло пробежал глазами по письмам. Слова братьев обескураживали. Он вздохнул, положил письма на стол и потупил взгляд. Сколько раз он слышал подобные истории… В голове тут же пронеслись воспоминания о другой войне.

Там, за океаном. Окровавленные тела Уильяма и Эдриана, их застывшие взгляды… Он не смог… Не смог… Хранитель Добра не заметил, как сломал вилку. Женщина вздрогнула.

– Perdóname… (Исп.: Простите…) – замялся дракон и встал из-за стола. Он вчитался в письмо одного из братьев. Вести пришли с Эбро. Это место было на слуху. Отчаянная попытка республиканцев разбить Франко, изменить ход войны. Хранитель Добра отвернулся и попытался уловить запах.

От писем пахло кровью, грязью и потом – типичные ароматы войны. Но среди этого ненавистного смрада был запах дома, цветов и… матери. Материнская любовь… Её не затмит даже война. – No le preocupe. Voy a encontrarlos y traer a casa. Le prometo. (Исп.: Не волнуйтесь. Я найду их и приведу домой. Обещаю.)

С этими словами Хранитель Добра взял вещи, поблагодарил хозяйку за гостеприимство и отправился в путь. Он понимал: нужно спешить.