Путешествие на Восток

— Эйлин приснился кошмар, вот и все, — поспешно ответил я, с не очень уместным смущением отстраняясь от девушки. — Ты же знаешь, что ей довелось испытать.

Он скривился и небрежно махнул рукой столпившейся за его спиной команде, давая им понять, что смотреть не на что. Уже закрывая за собой дверь, он вдруг остановился и после мгновенного колебания заговорил:

— Игнотус… Все хотел спросить: никто во время сражения не вел себя… странно?

Я задумался, воскрешая в памяти все, что происходило совсем недавно, но сразу же понял безнадежность моей задачи.

Когда ты на волосок от гибели, просто не получается думать ни о чем ином, кроме выживания. Увидев растерянность в моем лице, он только кивнул и, понизив голос, неуверенно произнес:

— Мне показалось, что я видел…

Антиох в чем-то не уверен? Воистину происходит что-то странное!

— Что ты видел, брат?

Он вдруг усмехнулся и мотнул головой.

— Да нет, это чепуха. Забудь. Приятных снов, Игнотус. И тебе, Эйлин, тоже.

Глава 11. Португальское вино

Эйлин нерешительно обмакнула перо в чернильницу и занесла его над пергаментом.

Ее губы дрожали, словно она пыталась не написать свой ответ, а произнести его вслух. Наконец, глубоко вздохнув, она медленно провела вертикальную линию, закруглив ее книзу, и затравленно оглянулась на меня.

— Продолжай, Эйлин, — ободряюще улыбнулся я. — У тебя все получится.

«Я боюсь, — вывела она на пергаменте и, поколебавшись, добавила: — Постоянно».

Я уже раскрыл рот, намереваясь объяснить, что все хорошо, что с нами ей ничего не угрожает, и мы никогда не позволим повториться ужасу, через который она прошла, но умолк на полуслове.

Она слышала эти слова так часто, что они давно утратили силу. Да и был ли в них когда-либо толк, если она до сих пор в страхе? Поэтому я просто пообещал, надеясь, что мой ответ прозвучал не слишком кровожадно:

— Тень скоро поплатится за все. Кто бы это ни был, он заплатит за то, что сделал. А потом мы доберемся и до его союзников.

Каменщик, будь он проклят, и Аспид тоже…

«Аспид помог нам в Лондоне. Почему ты ненавидишь его?», — вывела Эйлин, что в этот раз далось ей куда легче.

— Это у нас давно тянется, с самого детства. Надменный слизеринский крысеныш вечно изводил меня и Кадма… Впрочем, не он один. На этом проклятом факультете… — начал было я, и осекся: Эйлин уже что-то писала в ответ.

«Я тоже училась на Слизерине», — прочел я на пергаменте, потеряв дар речи.