Путешествие на Восток

От досады мне захотелось треснуть себя кулаком по лбу: ну как можно было допустить такую бестактность? Собрался восстанавливать Эйлин душевное спокойство, а сам… Теперь она, чего доброго, вообразит, что я ее презираю.

— Эйлин, только не подумай, что сейчас это что-то значит, — поспешно заговорил я, пытаясь загладить оплошность. — Мы были детьми. Вражда между факультетами… Не знаю, зачем, но мне кажется, что профессора ее поощряли. Может, они считали, что соперничество даст нам больше сил для учебы… Но так или иначе, мы с Аспидом быстро возненавидели друг друга.

А потом случилась эта история с его отцом в Скорхилле. Ты слышала об инферналах Изли?

Она покачала головой, не сводя с меня взгляда, в котором мне по-прежнему чудилась обида и… что-то еще. Против воли моя память вдруг напомнила о подозрениях капитана, которые тот высказывал совсем недавно, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы отогнать навязчивые мысли.

— Я тогда был совсем мальчишкой, мало что знавший о жизни за пределами Хогвартса, — проговорил я и, наклонившись к двери, приоткрыл ее, чтобы видеть берег, скользивший мимо в утренней дымке.

— Учеба осталась позади, но не прошло и года, как…

Я до сих пор прекрасно помню свое первое лето после окончания Хогвартса: холодное и туманное. Не только в Годриковой впадине: похоже, что весь Дартмур пропитался сыростью от низко плывущих облаков до основания древних каменных колец и монументов, воздвигнутых давно забытым племенем. Обычно беда приходит внезапно, не считаясь с погодой, настроением и планами на жизнь, в час, когда меньше всего ожидаешь события, способного перечеркнуть судьбу.

В тот раз все было иначе. Наверное, мы все тогда знали, что приближается нечто плохое, хотя и не могли сказать наверняка, откуда исходит угроза.

Нет, нам хорошо было известно о темных делишках старшего из рода Изли, но, по правде сказать, никто никогда не воспринимал всерьез его намерения и возможности. Эмерик Изли имел репутацию безумца: жутковатого, но в действительности вполне безобидного сумасшедшего мага, одержимого некромантией, смертью, могилами и всем прочим, что носило печать ужаса и разложения.

Одержимость эта проявлялась только в словах и вычурных нарядах Эмерика, однако никто и никогда не слышал, чтобы его игры в Темного Лорда подразумевали действительно страшные деяния: ни человеческих жертвоприношений, ни массовых убийств, ни создания крестражей. До того самого лета.