О добрых делах

Кратко кивнув своим товарищам, Раду толкнул лошадь пятками и сорвался с места. Гнедок, миг помедлив, без понукания полетел следом, и вскоре всадники исчезли, лишь затихающая дробь копыт еще долго была слышна в помертвелом замершем городе.

Успеют ли? Удастся ли им?

Лемиха вдруг грузно осела на землю, хватаясь за сердце.

— Не дышится, — просипела она. — Аж сперло...

— Вставай, — потянула ее соседка. — Пойдем в церковь. Молиться будем, да ждать.

Тию не молилась. Прошло то время, когда сердце ее успокаивалось, умиротворенное кроткой молитвой, обращенной к богине-матери или брату ее, защитнику слабых.

Может, забот у тех много было, или же Тию не заслужила, но молитвы ее более не приносили спокойствия.

Тию лишь склоняла голову так, чтобы не встречаться глазами с чупорцами, чтобы казаться такой же испуганной как другие три девушки. Украдкой она смотрела по сторонам, изучала разбойников и дорогу. Руки были связаны за спиной: не так уж и крепко, но и этого было достаточно, не освободиться.

Я расслабилась, думала она.

Я снова стала рассеянной и слабой, как раньше, забыла, что надо быть начеку, и нельзя просто так смеяться или ходить где вздумается. Забыла. И попалась.

Начало моросить, потом дождь усилился, монотонно барабаня по краям телеги, заливая непокрытые головы девушек и бранящихся, накинувших на себя плащ, чупорцев. Дорога размывалась, лошади начали оскальзываться, и телега пошла медленнее.

Молитвы могли не достигать богов. Или же девушки не достойны были их милости. В этой жизни не было могучих рыцарей, случайно оказывающихся в нужном месте и спасающих девиц в беде.

Не было волшебников, готовых восстанавливать справедливость. Но в одном была Тию уверена: придет Раду. Рано или поздно придет, чтобы забрать ее отсюда, а потому как только увидела заваливающегося набок возницу, не удивилась. Один из чупорцев, что ехал впереди на лошади, тоже грохнулся в грязь, лошадь заржала, беспорядочно закрутилась вокруг, волоча тело, застрявшее ногой в стремени.

Телегу остановили, и едва это случилось, Тию, навалившись на Мартуцу, которая сидела справа от нее, вместе с ней кулем вывалилась из телеги.

Упала удачно, прямо на Мартуцу, которая взвизгнула, конечно, отбив себе свой пышный зад. Чупорец, который как раз кинулся к ним, застыл на миг, приоткрыв от изумления рот, полный гнилых зубов, но опомнился быстро, заорал: «А ну, стой, куррва!» и бросился к ним, огибая телегу.

Тию кое-как, путаясь в юбках, встала на ноги и попыталась бежать.