Осколочные

Рядом шагала бледная женщина в тёмном вдовьем наряде, с ещё не увядшей красотой, проверяя на ходу походную сумку. Замыкал шествие высокий, чуть раскосый, юноша с темно-каштановыми волосами, направивший в темноту стрелу из тугого татарского лука.

Алибек бежал из Булгара в четырнадцать, после двух лет воровства был пойман и посажен в яму, но спасён новгородскими монахами, взявшими юнца под честное слово на службу. В крещении ему было дадено имя Иоасаф.

Муж Марианны погиб в стычке с южной родней юноши, когда ей было двадцать пять, а сынка Миколку утащили в лес серые.

Вдова стала лекарем, чтобы утешиться, помогая ближним.

Боярский сын Кряж Дубовик, он же инок Викентий, получил благословение на оружие, как больше века назад — Пересвет и Ослябя.

Ну а Шумило Лихой был просто блаженным и исправно доставал даже других бобылей. Он говорил, что глаза ему выжгли бесы, склоняя к ереси, но мало кто этому верил. Тем не менее, подчас его готовы были назвать сердцем их отряда.

— Саф, готовсь! — гулко, как язык пятисотпудового колокола, возгласил Кряж.

Татарские стрелы просеяли бурьян, вызывая верещание засевших там тварей. Полуночницы и русалки — искаженные смрадом волшбы девки, готовились к трапезе, но ныне остались голодными, а также дохлыми.

Отряд двигался к старой церкви, из которой слышались кощунственный клекот и гогот. Кряж-Викентий расшиб палицей голову гниющей псины, как её звали в народе — бесовской гончей.

Из-за оскверненного храма, цокая копытами без подков, выехали две лошади цвета болотного тумана.

Один всадник-упырь держал турецкую саблю, у другого был диковинный заморский арбалет, чьи стрелы явно смазаны ядом, от которого кровь густеет и вкуснеет.

Первого неупокоя выбил из седла Иоасаф, правда, попал с третьего раза — может, жалость к соплеменникам взыграла помимо воли? Шумило, качаясь туда-сюда, как после браги, левой рукою скинул с себя вериги, правой достал из-за пазухи горсть шипованных железных шаров.

Лошадь второго кровососа напоролась на преграду, конник пытался удержаться в седле, но тяжёлая цепь с крюками, кинутая Лихим, обвила его и прижала к земле.

— Что, кончились враги? — мелодично пропел лучник, — якши!

— Эк каких друзей завели наши супостаты, — протянула вдова, — не зря их ересь звали: жи...

Марианне не дал договорить всплеск воды. В реке плыло что-то крупное. Больше любой известной рыбины.

Отряд бобылей ринулся в церковь.