Железные кружева

Ей дали свечу и одеяла, и не сказали с нею ни слова, да Тульва в том и не нуждалась. Если бы ее спросили, оказалось бы, что это она не говорила с ними. Спала она крепко и так сладко, что сам староста шепотом сказал жене:

— Кто ее разберет, может, и в самом деле еще проедет эта шалава в коляске четвериком, а мы станем ей кланяться и домной звать.

Та молча перекрестилась в темноте.

Утром староста отводит Тульву Отту в бывший илькин дом и говорит, что домна разрешила ей тут жить. Говорит еще, чтобы обращалась к нему, если возникнет нужда выше женских сил, но говорит так, чтобы поняла — будет крайне нежелательно, если она станет просить помощи.

Тульва кивает ему — отпускает кивком! — и идет в дом, на минуту задержавшись на пороге.

Скользит ладонью вдоль косяка, ощущая неровности сухого старого дерева. Перебирая пальцами, заплетает вдоль притолоки и по бокам невидимую косицу: указательный ведет красную прядь, средний — зеленую. Оберег на счастье: дурное на выход, доброе на вход.

Сама Тульва чувствует себя переполненной весенними соками липой, корни ее уходят в землю, крона — в небеса, а на семи ветвях не то богородица с дитем сидит, не то диковинная птица на гнезде.

Перед смертью вдова Илька долго болела, и хотя община не оставляла ее заботой, все ж она не могла содержать дом и огород, и могла только смотреть, как вокруг нее разрушается ее старушечье хозяйство, в точности так же, как распадалась ее больная плоть. Потом, верно, ей стало все равно.

Двор зарос бурьяном выше головы, плетень нуждался в правке, но это все потом. Дверной косяк под пальцами Тульвы как будто оживает: был он сухой и хрупкий, как мертвая кость, а тут теплеет, воскресают в нем внутренние связи, золотыми потоками бежит сила.

Точно так же Тульва оглаживает закопченные камни печи: теперь не рассыплются, станут служить, а отмоет она их позже. Сажа скрывает сложную вязь бело-синего узора, в котором, если приглядеться, можно найти павлиньи перья, и даже целиком составленных из них птиц.

А вот крыша хороша, ее недавно наново соломой перекрыли, ибо негоже вдове помирать под дырьями. Это по-божески, об этом Золтан наверняка сам позаботился.

Тульва выходит во двор наломать с куста бузины прутьев, припасает полдесятка добрых пучков травы, связывает метлу и долго, с упоением гонит через порог сор, а впереди сора спасаются от новой хозяйки забывшие свое место домашние мыши.