Железные кружева

Дальняя сторона двора запущена, обужена — дурно скроенный участок! — от соседей стиснута заборами и длинным языком спускается к оврагу. В овраге есть вода, жидкие мостки недалеко.

Еще Тульве понадобится топор и лопата. И горшки. Ясное дело, годную утварь Ильки разобрали по домам соседи, но у Тульвы есть деньги: она получила расчет. Муку, соль и масло можно прикупить сейчас, до остального придется подождать майской ярмарки.

Тульва не очень понимает многочисленные деревенские условности, она уже очень давно живет в господском доме.

Она собирается как можно меньше зависеть от деревни. В сущности, она никогда не любила эту жизнь и не была к ней склонна. При всем при том, она способна на многое, чтобы добиться для себя лучшей доли. Она здоровая и сильная, и много чего умеет.

Сейчас это казалось ей неважным. Она уже умывалась, размышляя, как и на чем станет себе готовить, когда поняла, что за нею следят.

То есть внимательные глаза смотрели на нее все время, пока Тульва прибирала новое жилище, но то были соседи, и на них можно было не обращать внимания, по крайней мере пока Тульва не занималась ничем интересным, что можно сладострастно осуждать.

На дороге, схваченной крепкой коркой засохшей грязи, стоит старуха в черном и смотрит на Тульву через калитку, словно ожидает начать разговор. Давно ли стоит, Тульва сказать не может, и чего хочет — тоже непонятно. Черный платок на ней, завязанный со лба назад, черное платье и поверх него пальто с пелериной. На запястье сумка-кисет. Сама низенькая и толстая, глазки бегают, как мыши, чистая Вашорру-баба1.

Было бы что в этом доме красть, Тульва бы насторожилась.

— Проведать тебя пришла, — говорит та. — Через плетень говорить станем, или в дом пустишь присесть?

Тульва пожимает плечами: мол, тебе надо, не мне. Любопытство, однако, сильно: к тому же женщина чувствует себя под надежной защитой. А в злую вурдалачью нечисть, которая не смеет переступить порог, покуда ты не позволишь, она и девчонкой не верила.

— Звать меня Эржбетой, — говорит старуха, запыхавшись на трех ступеньках веранды.

— А местные кличут бабушкой Жокой. Повитуха я. Вот, проведать пришла, ну и если надо чего — помочь. У тебя есть чего есть?

Жена старосты на первое время собрала Тульве узел, там немного. В погребе у вдовы есть картошка, на которую никто не позарился.

— Негусто, — признает Жока. — Однако ты не думай, пропасть не дадут. Либо я, либо вот еще пастор, отец Орто, человек хоть и ученый, но неплохой.