Перепись 1769 года

Я не стану одарять тебя деньгами, но без подарка не оставлю - я даю тебе право однажды придти в Гартенхаль без приглашения. Но только однажды.

Не смея приблизиться к Госпоже для лобызания руки, Рено низко поклонился и с усилием выговорил:

- Ваша милость, я всю жизнь буду обязан вам за вашу доброту.

Лионель ничего не сказал, но молчал он потому, что не мог объять умом всю изощрённую жестокость Беатрикс. За два каких-то стишка так приветить сопляка, лишённого каких бы то ни было дарований, кроме умения рифмовать строчки и считать слоги! Она же не слепая, не может не замечать, что молодой писарь - слабогрудый растяпа, чья внешность - повод для потехи, а манеры - сущая пародия на этикет!.

. Она сделала это намеренно, чтобы больней уязвить его, Лионеля. Чтобы заставить его страдать. И её подарок! Как она могла?!!..

- Благодарю за угощение, монсьорэнн, - решительно поднялся Лионель. - Нам пора собираться в дорогу. Честь имею кланяться.

- Да, да, - заторопился и инспектор. - Спасибо вам за всё. Рено! иди за мной!

Рено простился с Госпожой коротким, но горячим взглядом и поспешил за начальником.

Дирк, однако, задержался в столовой.

- Ваша милость, - наедине с госпожой (шерстнатые не в счёт, это челядь) Дирк рискнул уладить свои неурядицы, - разрешите попросить вас...

- О чём, вахмистр? - глаза хозяйки Гартенхаля смотрели снисходительно.

- Виноват я, служанку вашу затронул, - покаянно молвил Дирк. - Пьян был, себя не помнил. Простите, ваша милость. Впредь ни Боже мой, я никого и никогда.

.. Верьте слову!

- Прощаю. Ты свободен.

- Ваша милость, избавьте от наваждения! - взмолился Дирк. - Не могу я одним глазом одно, другим - иное... Грех выйдет, не выдержу я! Нельзя человеку так, всё в голове перемешалось. С ума ведь сойду!

- Ах, ты вот о чём... - хозяйка улыбнулась. - Подойди. Дай правую руку.

Коснувшись губами кончиков своих пальцев, баронесса провела перстами по глазу и широкой ладони Дирка.

- Вот и всё, вахмистр. Не пожалеешь о том, что утратил?..

- И жаль, а куда деваться? - честно сознался Дирк.

- Я человек подначальный, присягу давал. Мне службу нести, а с глазами в раскорячку много ли послужишь? Но вас, ваша милость, мне век не забыть, какая вы... эх! да чего там говорить! я и слов не подыщу сказать, до чего вы хороши! Уж вы, прошу покорно, не сердитесь на меня за прямоту.

Нахлобучив треуголку и отдав на прощание честь, Дирк громкими широкими шагами вышел из столовой, изо всех сил стараясь не оглядываться.