Контрмарш для Трёх Миров

Авдотья даже засмотрелась: экое помело, не хуже лисьего! Васюха повёл её к балагану, усадил на сухой, не вымокший от росы конец бревна, налил, как всегда, чаю:

— Тебе тута нелься дальсе быть. Касаки совсем с ума сосли...

— А куда же деваться? — вздохнула Авдотья. Голос получился безжизненным; а и правда, разве дальше жизнь? Куда ни пойди, окажешься у таких вот зарубиных. Разве самой в монастырь податься? А ну как туда разговоры дойдут, что она ворожейка? Как отмыться?

— Хочесь ко мне пойдём? — предложил Васюха, глядя не на Авдотью, а куда-то в сторону северных сопок.

— На Чару пойдём, там хоросё-о!

— Это где такая Чара? — вяло удивилась Авдотья.

— Ой, Овдокан, Чара — это такая хоросяя река, о-о! Тама, — Васюха кивнул на север. — Тама я родился. Тама рыбы о-ой, во-от сыколька! — Он развёл руки, будто вмещая между ними всю рыбу таинственной реки Чары.

— А ты как же теперь? — испугалась Авдотья. — Не пустят тебя казаки-то.

— А-а, — махнул рукой Васюха. — Я узе говорил атаману, я посыленняй год коней пасу.

Хаватит, надоело мне! Мусине надо в тайгу, охотисся, лохя добывал, соболя добывал. Хаватит. Посли, Овдокан, я тебя охотисся научу, а?

— Пошли, — улыбнулась наконец Авдотья. По правде говоря, она ещё не очень-то верила, что им удастся уйти.

Но Васюха был настроен решительно; он поднялся, нырнул в балаган:

— Тебе басмаки надо, в тайгу без басмаки нелься, — глухо раздался его голос изнутри. — Вот, — наружу вылетела пара стоптанных сапог, почти впору Авдотье.

— Хоросий басмаки?

Авдотья примерила — нога провалилась в голенище, но это ничего, это привязать можно. А сам сапог зато почти впору!

— Хорошие, ух какие хорошие! Спасибо, дядь Василий!

— Одевайся, ахаткан. — Васюха показался из балагана с перемётным мешком. — Давай чэнкирэ собирай, без чэнкирэ какой чай, а?

Луговину, где паслись буторинские кони, обошли стороной, по склону сопки. Высокая трава прятала от глаз, а справа, с востока, понималось солнце, и в его лучах снизу бы ничего не рассмотрели.

Ускачан бежал впереди, пугая сусликов и зайчат, но никого не ловил — умный, понимал, что для охоты время не пришло.

Авдотья шла на шаг позади Васюхи, как он велел, опираясь на палку, которую орочон вырезал для неё из черёмухи. За плечом у неё болтался полупустой мешок, а в левой ладони она всё растирала соцветие багульника, очень уж бодрил в дороге медовый, чуть пьяный запах.

Часть II. Таволга.