Контрмарш для Трёх Миров

Старший охотник оглянулся, проверил, что все готовы идти, и первым ловко зашагал на камусных лыжах между лиственницами. Девушка пропустила Михаила вперёд, чтобы не отстал, а сама пошла последней. Счетовод и сам поспешал как мог: скоро закат.

Глава 4

Приезжий Авдотью напугал: когда уже показалась между деревьями прогалина, где стоял уткэн, и потянуло запахом дыма, он споткнулся вдруг, будто под дых ударили, зашатался, за голову схватился, да так, что шапку с головы сбил. Авдотья кинулась к нему, боялась: упадёт на снег, — а он уже вроде опамятовал, улыбнулся криво:

— Прошу простить.

.. устал...

Авдотья кивнула: вроде поверила, но про себя постановила приглядеться к этому Михаилу. Бывают такие мужики: хоть какая болячка его точит, всё до последнего хорохорится, а совсем сил не останется — падает, будто загнанный конь, и тут уж только отпевать да крест на могилку...

Мама Имана уже наладила для гостя лежанку в самом тёплом, почётном месте дома — против двери, у очага. Входящего в уткэн Михаила Авдотья прихватила за рукав:

— Ты, Игнатьич, погоди, вот возьми-ка, — и подала на щепочке немного жира.

— Как войдёшь — прямо ступай к очагу, щепочку в самый огонь сунь да поклонись: хозяйка наша тебя приветит.

Сказала — и стала глядеть искоса, выполнит русский, крещёный всё как положено или упрямиться станет. Нет, не своенравничал — всё как сказано исполнил, поклонился земно очагу, и старушка-хозяйка поманила его рукой — признала, пускай, мол, живёт под её кровом. Авдотья приезжего зауважала: с пониманием парень, не ферт какой.

Очень бы запечалило, если бы православный чуть что за крест хватался и отцовский-материнский очаг обидел. Обошлось...

Кушанья орочонские были ему, видать, привычны: ел по обычаю, мясо откусывал и сноровисто резал ножом у самых губ, чисто сахаляр! Весь вечер, пока гостя честь честью расспрашивали, Авдотья к нему приглядывалась: кто таков будет? И под конец уверилась: или ссыльный, или вовсе из каторги бежал. Худой, руки заскорузлые, бородищей зарос как пень мохом, а выговор учёный, городской, и на пальцах пятна от чернил.

И в сибирских краях он давно: ведёт себя как пристало, и обласком правил что твой орочон, и одет как положено в гольцах да в тайге, не по-городскому. Табак только не курит, вот это для каторжных диковина.

К ночи прервали разговоры — не дело гостя свыше меры утомлять, с ног валится мужик! Авдотья поглядела самую малость, как он спит, и потихоньку легла с мамой рядом за пологом, на женской половине уткэна.