Контрмарш для Трёх Миров

Она скользнула назад, в дом, и вышла с его шубой, накинула ему на плечи:

— Застудишься, из жару да на ветер...

— Ничего, я крепкий. Спасибо, — улыбнулся Михаил. Силы возвращались, как всегда после окончания приступа. В такие минуты не верилось, что боль придёт ещё не раз: тело наполняла радость, хотелось дышать полной грудью, куда-то бежать, плыть... Делать так было нельзя, он уже не раз проверял. Но чувство освобождения от какой-то пелены, опутывающей, словно сеть, появлялось всегда. Михаил расправил плечи:

— Идём назад, да сделайте милость, налейте мне чайку, если что ещё в котелке осталось!

В тёплом уткэне, в сладком запахе таволги и кисловатом — свежих шкурок сразу потянуло в сон.

Авдотья глянула в котелок:

— Пусто. Сей час новый сварю, — она выбежала с котелком во двор, вернулась вскоре, уже набив его снегом. Пока вода закипала, она пристально глядела на Михаила:

— Что за хворь у тебя? Давно маешься?

— Да пустяки, так, голова болит немного...

— Знаем мы такие пустяки! — рассердилась Авдотья.

— Загонишь себя, не леченный, а потом что, хоронить тебя станем?

— Ну что сразу хоронить, от этого не умирают, — Михаил постарался улыбнуться как можно веселее. Видно, пошутить не вышло — Авдотья пуще нахмурилась.

— Нельзя так: болезнь надо изгонять, чего себя понапрасну маять? К доктору-то у себя в городе ходил?

— Ходил, а как же. Велели больше бывать на свежем воздухе. Они так всегда говорят. Да, впрочем, здесь, в тайге, на реке мне в самом деле намного легче!

— Легче.

.. — буркнула Авдотья. — Надо тебя совсем вылечить.

— И где же нам доктора найти? — усмехнулся Михаил.

Авдотья опять веселья не поддержала:

— Я духов спрошу, авось что посоветуют.

Михаил ничего не стал говорить; верит девчушка в духов — пусть её. Ссориться с Авдотьей не хотелось, а если она и впрямь знает какие-то таёжные целебные травки, вреда от этого никому не будет, уж ему-то точно.

Разговора в этот вечер больше не вышло; Имана, видя утомление гостя, уговорила его пораньше улечься спать.

Михаил с наслаждением вытянулся на стареньком меховом одеяле, постеленном поверх толстого слоя лиственничного лапника, и тут же уплыл в густой крепкий сон. Здесь, в охотничьем жилище ему чаще, чем в домах и в поездах, снился родной город и казалось, что можно просто взять и вернуться туда, и всё будет хорошо...

Глава 5

Теперь Авдотья вспомнила: когда впервые вела гостя домой и он споткнулся, будто решил упасть, тоже дело было на закате.