Контрмарш для Трёх Миров

Пора!

Палочки с тремя воронами она воткнула в пол возле очага, рядом со спящим гостем. Отсветы огня прыгали по ним, и казалось, вороны шевелятся: потряхивают крыльями, крутят круглыми клювастыми головами... Склонившись над ними, Авдотья тихонько зашептала:

— Вылечите, вылечите!

Заберите боль, заберите немощь,

Унесите, унесите!

Матушка Небо, помоги!

Огненная старушечка остановила своё вечное кружение, тоже глядела на трёх глиняных птиц. Ничего не происходило, и Авдотье стало неловко: глупая, нашлась тоже шаманка! Нечего было и думать призвать духов на помощь.

..

Огонь вдруг затрещал, взметнулся, едва не опалив Авдотье брови: хозяйка очага тянула из пламени маленькую руку, указывая в сторону почётного места уткэна. Авдотья тоже глянула туда — и язык присох к зубам от ужаса: над головой Игнатьича металась по пологу, будто привязанная, чёрная тень. В судорожных движениях проглядывали то раззявленный щербатый рот, то выпуклые глаза, то кривые руки со множеством пальцев.

.. Новый треск — все три фигурки птиц раскололись, осыпались глиняной трухой, палочки вспыхнули. Авдотья торопливо столкнула их в очаг, пока не загорелась подстилка. Три маленьких резких тени рванулись от очага к чёрному духу, и тень исчезла, будто втянулась в голову Игнатьича. Хозяйка очага сокрушённо качала головой: слишком слабы оказались духи-птицы, чтобы унести этакое чудище с собой.

Авдотья долго ещё сидела на коленях у огня, боясь посмотреть в сторону гостя.

Наконец переборола себя, глянула — всё как было: спит человек, тихо дышит во сне... Может, померещился ей чёрный ужас? Нет, всё взаправду: хозяйка очага заметает в огонь остатки палочек, на которых сидели вороны.

Ни бате, ни самому Игнатьичу поутру Авдотья ни слова не сказала, только маме коротко объяснила, что лечение не удалось. Сама же сдаваться не собиралась! Один способ не помог — нужны другие!

На другой день она испытала (без всякого толку) отвар кукушкина аркана: полдня шарилась по кустам, пока нашла засохшие с лета вьющиеся тоненькие плети, нарвала охапку, запарила, присоветовала Игнатьичу вымыть этим отваром голову, якобы отмоет лучше.

А сама в это время шептала заклинание духам. Снова без толку: чёрная тень не появилась, но и болезнь не ушла.

Однако ничего больше подходящего из своего невеликого опыта Авдотья припомнить не могла. Игнатьич опять перед закатом скрывался из дома и приходил в сумерках.