Контрмарш для Трёх Миров

Парни ехали далеко-далеко, в Москву, учиться на рабфаке, а Авдотью вытряхнул неспешливый состав на коротеньком перроне Белорецкого завода. Чистенький, свежей покраски вокзальчик, всё те же рябинки по краям перрона, ленивая собака спит под скамейкой... и больше никого. Авдотья поставила чемодан и села на него. Вот и куда теперь?

Только что успел замолкнуть вдали свист паровоза — понёсся над вокзалом развесёлый гудок, будто на два голоса. Загремели по щебню литые шины, застучали мелкие камешки о днище — прямо перед Авдотьей лихо встал блестящий новенький автомобиль с тряпочным закрытым верхом.

Различать марки авто она пока не научилась, однако таких красивых, лаковых, будто сей час с завода, во всём Челябинске ни у кого не было! Даже по губкомовским поручениям бегал в хлам побитый жизнью ящик на колёсах. А тут, гляди-ка, новьё! Богато живут рудокопы.

Брякнула дверца — выскочил перед ней, как из волшебного ларца, раскрасавец-шоффёр: кожаная куртка, перчатки, высокие сапоги, из-под фуражки светлый чуб свисает:

— Добро пожаловать, дорогая товарищ Кардаинова! С приездом вас! — И дверцу перед нею открывает.

Прямо в сказку Авдотья заехала, не иначе...

— А вы, гражданин, почём так уверены, что это я? — всё же не спешила она в красивую жизнь окунаться.

— Так больше-то никто с поезда не сошёл, стал-быть, вы и есть, — парень разулыбался, на щеках ямочки проглянули. Ну, добрый молодец, ну, хорош!

Авдотья потянула свой чемодан — а добрый молодец уж тут как тут, подхватил его, будто авоську лёгкую, и в машину:

— Садитесь, товарищ, поедем вас на квартире размещать!

Авдотья села, стесняясь замарать сапогами блестящий хром подножки.

Шоффёр тут же прыгнул за руль, что-то дёрнул, что-то крутанул — авто замурчало, словно сытый кот, и тронулось с места мягко, даже незаметно вначале. Не то что губкомовский драндулет: сперва пофыркал, подпрыгнул на месте, затрещал... Второй раз в жизни Авдотья ехала в легковом автомобиле, раньше-то лишь на грузовых, в кузове, доводилось путешествовать. А в этаком экипаже недолго барыней себя вообразить!

— Дозвольте представиться: зовусь я Григорий Середа, можно просто Гриша.

— Ну нет, — покачала головой Адвотья, — как же это «просто»? Нехорошо. Как вас по отчеству?

— Осипыч, — охотно представился «просто Гриша». — Да меня здесь никто по батюшке не зовёт, молод больно...

— Для меня — в самый раз, — приговорила Авдотья.