Контрмарш для Трёх Миров

Люди — не черти, они многое могут…

— Во-от, — поднял палец Ромка. — Ну ничего, у меня против этих чертей тоже волшебное заклинание имеется. Называется воля трудового народа.

Проводить инспектора в персиковые сады Латифа согласилась без раздумий: хоть и ночь, и темно, а дорога известная, да и с таким смелым мужчиной ничего не страшно! Фонарики Роман с Авдотьей прихватили, но решили не зажигать, пока не отойдут от посёлка; не ровен час, заметят какие-нибудь полуночники, станут мешать… Шли тихо, молодая луна пока что освещала главную улицу, а собаки чуяли знакомых людей и молчали.

Сады отделял от посёлка небольшой длинный холм, на глаз почти незаметный. Только когда начали подниматься по склону, стало ясно, что уклон-то есть, и немалый! На гребне Латифа остановилась, показала рукой:

— Вон там начинаются сады. Отсюда — и дальше в долину.

— Ну, в долину мы и до утра не дойдём, — присмотрелся Ромка. — Идём-ка к самому ближнему, начнём с него.

Фонарь пришлось зажечь, но свету он давал чуть —только под ноги смотреть, чтобы не запнуться.

Оазис ночью был полон жизнью. Проснувшиеся ежи деловито охотились на мышей в редких кустах и между камней. Цикады орали так, что заглушали разговор. Мохнатые бабочки размером чуть не с Авдотьину ладонь вылетали невесть откуда и липли к фонарю, Роман стряхивал их брезгливо. В зарослях джидды на что-то жаловались сычики, один раз с визгом пронеслась над головами летучая мышь. Под ногами кишели скорпионы и ещё какая-то мерзость, пауки не пауки, мохнатые, толстобрюхие… Хорошо, что приезжие обулись в сапоги, а Латифа была в деревянных туфлях. Укусит такое — и заказывай гроб с музыкой!

Стена деревьев уже светлела впереди, и тонкий, ни на что не похожий запах окружал, обливал отовсюду. Ветви ближайших персиков цветами покрыты, будто снегом — полностью, без просветов. Листвы ещё нет, а цветы уже все раскрылись. Авдотья вспомнила, как профессор Войницкий рассказывал про магнолии — он ещё до революции побывал в Персии, и цветущие деревья без листьев глубоко запали в память…

Роман на цветочки не отвлекался — глядел вперёд, в темноту под деревьями, потому и заметил опасность.

Вдруг потушил фонарь, поднял руку: стойте, мол!

— Тихо! — страшным шёпотом скомандовал он девушкам. — Пригнитесь! И по одной в тень, вон туда — побежали!

Сам он нырнул в чернильную тень под персиковые ветви последним, прижал палец к губам:

— Там огонь виден. Кто-то колобродит в саду. Сидите тут, ни звука, а я проверю, что да как.