На перевале

Вспомнилась женщина, склонившаяся над вышиванием, ее рыжие волосы, нежные завитки над стройной белой шеей. Чуть полные руки, облитые мягким светом закатного солнца. Мелькала игла в ловких пальцах, и цвели на шелке красные маки.

Непрошеные воспоминания, которые он никогда не звал – но они приходили, особенно в те дни, когда туман накрывал и горы, и душу.

Оборвал его мысли требовательный и громкий стук — дверь прямо-таки затряслась под ударами.

— Иду, иду! — Бринн, не торопясь, сложила вязание в корзинку, тяжело поднялась со скамеечки и подошла к двери.

Едва она успела открыть, как в комнату влетел растрепанный мужик с красным лицом.

— Кети рожает! — выпалил он без приветствия. На Гидеона даже не посмотрел, на Роана, впрочем, тоже. — Ты там пошевеливайся, да?

Грубость его Гидеона удивила, но потом он подумал, что этот человек слишком взволнован и напуган для вежливости. Бринн понимающе кивнула.

— Сейчас буду.

Мужик, даже не закрыв за собой дверь, вымелся из домика прочь.

Без удивления Бринн стала складывать в большую корзинку с крышкой притирки и мази, какие-то травы, отрезы чистой ткани, парочку инструментов, которые вполне можно было бы назвать пыточными.

Она делала все без лишней спешки, но быстро и умело.

— У Кети это первый, — сказала она, словно защищая того краснорожего. — В первый-то раз завсегда волнительно.

— Может, мне тебя проводить, моя госпожа? — спросил Гидеон, когда Бринн застегивала плащ. — Там все еще дождь…

Он понимал, что в доме его не оставят, и это был вежливый способ не ставить хозяйку в неловкое положение.

Брин облегченно выдохнула:

— Только твоя одежда еще не обсохла совсем!

Гидеона это не так уж и сильно беспокоило, и втроем — Роан бежал позади, лупя палкой по траве направо и налево от тропинки, — они стали подниматься в деревню.

Под навесом у колодца на деревенской площади собрались местные кумушки, судачили о чем-то и на Гидеона посмотрели враждебно. Бринн поспешила в тот самый дом, из которого его выгнали вчера, и сына с собой взяла — наверное, учила его понемногу своей премудрости.

А ведь мальчишка, хоть и глух, мог бы обучиться настоящему врачеванию у монахов или в университете…

Гидеон ждал долго, очень долго — быстро упали на землю сырые осенние сумерки, затеплились огоньки в окошках и погасли, а в большом доме все еще виден был свет, и тени метались за окнами из настоящего стекла. Как он вчера только посмел сюда постучаться — наверное, совсем мозги отшибло от усталости…

Снова пошел дождь.