Броллахан

- Ты узнала что-то?

Девица покачала головой.

- Он выставил меня за дверь, - на круглом личике Маргарет отразилось недоумение. В последнее время она чаще других навещала спальню Лаклана, и никогда прежде он не прогонял ее. Ровайн не сдержала улыбку. Прошло твое время, глупенькая.

- Можешь идти, - разрешила Ровайн. Что затеял Лаклан, она по прежнему не знала.

Много лет он враждовал со своим братом, и если чего и хотел, так это избавиться навсегда от Робара. Их отец до сих пор так и не решил, кто будет наследовать его имя, большую часть земель и всю власть, а кто станет лишь побочным Гамильтоном и получи крохи с королевского стола.

Эта неопределенность убивала обоих братьев и нисколько не укрепляла их дружбу. Неудивительно, что Лаклан решился прибегнуть к помощи чернокнижника. Он готов был на все, только бы извести Робара.

Ровайн прикусила палец, раздумывая. Это ее шанс. Война с Робаром не принесет никакой пользы, больше того — она может уничтожить всех, кто живет в доме. Даже если победит Лаклан, эта распря может иметь совершенно непредсказуемые последствия.

Старый Юэн из Гамильтонов — человек с тяжелым характером, распрю между сыновьями он не одобряет и не считает войну хорошим способом разрешения конфликта. Однажды он уже говорил, что если ссора между братьями продолжится, он передаст все права на гамильтоново наследство своему дальнему племяннику, сейчас проживающему где-то в Уэльсе. Страшно было предположить, что случится, если это действительно произойдет. Лаклан будет не просто в ярости, тут и слов не подобрать. А значит, надо исправить все прежде, чем случится нечто непоправимое.

Ровайн посмотрела, запрокинув голову, на вершину башни. Она умна, она хороша собой, она достаточно хитра и, как давно уже успела убедиться, в меру беспринципна. Ей удастся привлечь старика-чернокнижника на свою сторону. Он даст Лаклану именно тот совет, который нужно.

Ровайн, окрыленная этой мыслью, взбежала наверх, и уже у двери замерла. Чем ей подкупить старика? Деньги? У нее их нет, всем владеет Лаклан.

У нее нет ни одежды, ни драгоценностей, ни лошадей. Только красота, но подействует ли она на старика? И готова ли Ровайн в действительности поступиться своей честью?

Так и не придя к какому-либо выводу, Ровайн отодвинула засов и открыла дверь. В комнате было тихо, только ветер, все так же беспрепятственно гуляющий по башне, гудел где-то под крышей. Поднос с недоеденным завтраком стоял на столе, кубок, наполовину наполненный вином, стоял на полу возле постели.