Броллахан

Падут нечестивые в сети свои, а я перейду*, - пробубнил Александр. В руках он сжимал веточку бузины, которую, очевидно, считал более надежной защитой от сил зла, чем молитва.

Ровайн поцеловала его в лоб, и он не уклонился, как делал зачастую. Отсутствие отца сделало его добрее. Ах, если бы Лаклан сгинул где-нибудь на склонах гор или в болотах! Только подумав об этом Ровайн испугано перекрестилась и попросила Господнего прощения за свои дурные, черные мысли.

Весь замок уже спал, и оставалось только проведать старого мага и, пожалуй, запереть его на ночь.

Так Ровайн чувствовала бы себя спокойнее. Она взяла со стола свечу в тяжелом медном подсвечнике — слабое, но все же оружие — и поднялась наверх. В башне было светло из-за луны, льющей сквозь три больших окна. Сперва Ровайн не увидела чернокнижника и испугалась, но в конце концов заметила его худую темную фигуру. Он стоял возле четвертого окна, опираясь на подоконник, и неотрывно смотрел на небо.

- Фомальгаут*.

- Что? - опешила Ровайн.

Ей показалось, ступала она так тихо, что не должна была быть замечена. Возможно, старик говорил сам с собой?

- Вон та яркая звезда в южной части неба, - сказал старик, поманив к себе Ровайн.

Она подошла, хотя и приказывала себе этого не делать. Небо было усыпано звездами, и все они были по мнению Ровайн яркими.

- Вон та, - Акор взял Ровайн за подбородок сухими пальцами и чуть развернул, указывая, куда смотреть.

Звезда сияла, как бриллиант.

- Звезда счастья и бессмертия. Если, конечно, не соединять ее с некоторыми планетами.

К примеру, если Фомальгаут соединится с Марсом, это повлечет за собой сплошные несчастья. Такие люди ненадежны, жестоки и злопамятны, и сами навлекают на себя несчастья. Это я про твоего мужа, добрая леди.

Ровайн отстранилась.

- Я запру вас на ночь.

- Как пожелаете, добрая леди. Мне-то в принципе идти некуда.

Ровайн направилась к двери, и уже на пороге замерла и обернулась. Старик так и стоял у окна, глядя на небо, словно искал там что-то.

Верно, ведь он — звездочет. Ровайн он не нравился, но вот сейчас она подумала, что он выглядит печальным и одиноким, и печаль и одиночество звучат в его голосе.

- Вы говорили… у вас есть сестра, верно? Она осталась в Магрибе?

- Возможно, - согласился старик, не оборачиваясь. - У меня две сестры. Думаю, обе они сейчас стоят где-то и тоже смотрят на небо. А твой супруг вернется к утру. Пока тебе не о чем беспокоиться.

Это «пока» очень Ровайн не понравилось.