Броллахан

Ровайн подошла к сыну, бледному, но силящемуся выглядеть таким же спокойным, как и его отец, и обняла его.

БУХ!

Кто-то закричал. Спустя мгновение уже все в зале кричали от страха, рыдали и бормотали молитвы, но большинство из жителей замка знали их скверно. Отец Иона истово крестился, но видно было, что ему страшнее прочих.

- Тихо!

Колдун, спустившийся до середины лестницы, не кричал, даже голос не повысил, но все замолчали. Он спустился, подошел к очагу и, не страшась огня, зачерпнул горсть золы.

- Принесите миску и бутылку вина.

Никто не сдвинулся с места. Тогда чернокнижник посмотрел на Ровайн и повторил:

- Принесите миску и бутылку вина, если хотите пережить эту ночь.

Ровайн пришлось самой идти в кладовую за вином и на кухню за миской. Темнота и тишина, царящие в замке, напугали ее, но она не могла позволить себе выказать этот страх. Поэтому, как не хотелось ей бежать со всех ног, она смирила шаги, собрала все, что потребовал колдун, и вернулась неспешной, величественной походкой в зал.

Акор высыпал в миску золу, залил ее вином и принялся размешивать, сняв со стены один из длинных кинжалов, его острием. Сперва посолонь, противосолонь, снова посолонь.

- Это было уже добрую сотню лет назад на берегах Снежной Земли. В поселение, называющееся Хусавик*, пришла с юга женщина по имени Торгунна. Ее приняли без особой радости, но не нарушая древних обычаев гостеприимства. Кьяртан, хозяин хутора, был человек набожный, почитающий Старых Богов, - нараспев проговорил Акор, продолжая помешивать свое странное чародейское зелье.

- А вот его жена Турид была от новой жилицы не в восторге, потому что была Торгунна красива. Однако, было у женщины при себе два сундука, которые оказались набиты прекрасной одеждой, простынями, перинами на лебяжьем пуху и расшитыми подушками, и это невиданное прежде чудо растопило сердце Турид.

Чернокнижник тронул кончиками пальцев месиво и удовлетворенно кивнул.

- Подходите по одному. Я нарисую у вас на лбу знак, который спрячет от разгневанного духа.

Отец Иона истово перекрестился.

- Вы можете не подходить, святой отец, - улыбнулся Акор неприятным образом.

- Я не стану носить на себе бесовскую метку! - резко сказала Ровайн, согласная со священником. - И сыну не позволю!

- А что скажет господин?

Лаклан подошел первый, ведя сына. Следом потянулись и все домочадцы. Только отец Иона и сама Ровайн остались стоять. Рисуя разведенной в вине сажей замысловатые колдовские знаки, Акор продолжил свой рассказ.