Броллахан

Со временем она перестала в такое верить, а Лаклан… Лаклан нарек это «богопротивным язычеством» - это он-то, греховодник! - и запретил «переводить продукты». Его не волновали ни мертвые, ни бедные, которым еда передавалась поутру.

- Нет, - ответила Ровайн коротко.

Акор неодобрительно покачал головой.

- Сегодня ночью, когда все будут на службе, мы накроем пир. Замок остался без кровного хозяина, он беззащитен. Проследи, моя леди, чтобы никто из замка не появлялся в зале до рассвета. В особенности береги сына и остерегайся сама.

- Почему?

Ровайн хотела, чтобы вопрос прозвучал надменно, насмешливо, но страх холодком забрался под кожу. Она хотела бы посмеяться над суевериями, над призраками, но не осмелилась.

Акор сделал шаг вперед, прежде, чем Ровайн опомнилась, и взял ее за руку. От пальцев — лаклановых пальцев, что всегда сжимали ее до боли и оставляли синяки — исходило приятное тепло.

- Потому что Лаклан мертв и не упустит случая забрать вас с собой.

Ровайн отняла руку, и Акор немедленно разжал пальцы.

По телу ее прошла нервная дрожь. В призраков, духов, оживших мертвецов и даже в чудовищ верилось все еще с трудом, и в то же время… в то же время Ровайн ощущала удивительную зловещую реальность происходящего. Лаклан тянул к ней с того света свои холодные, бледные до синевы руки.

- Я займусь приготовлениями к ужину, - Ровайн сделала нервный шаг назад, поскользнулась, но сумела удержать равновесие прежде, чем Акор успел прийти на помощь. Она этой его помощи не хотела. - Я буду занята до вечера.

Она старалась это сделать. Она занималась праздничным ужином, велела накрыть стол для духов — многие слуги обрадовались этому — украшала стены остролистом, перебирала в сундуках старую одежду, которую назавтра следовало отдать бедным. И все это время она старалась держать на глазах сына. За Александром нелегко было уследить, и порой гамильтонова натура к ужасу Ровайн давала о себе знать. Александр бывал жесток, или неразумен и беспечен, и только Акору удавалось усмирить мальчика.

К полуночи все домочадцы и слуги собрались в холодной и темной замковой церкви.

Под ногами похрустывал иней. Он покрывал и стены и свод маленького храма, отражая мерцание сотни свечей. Вся церковь словно была покрыта жидким стеклом, из-под которого проглядывало смутные, бледные, загадочные лики. «Дьявол живет в этом замке», - взглядом огромных своих глаз укоряли святые со свода.

Дьявол всегда жил в этом замке.

На службе Ровайн была невнимательна, а мысли ее далеки от благочестия.