Сказка наизнанку

Говорил ведь ящерятам: не ходи в Марь… Когда обратно выплутались, отец им навалял хворостиной для ума, да и меня взгрел до кучи. А Зорька, которая в болото ушла — той и хворостина не впрок. Дура потому што.

Тут рыжий парень, которого бабушка Лиска кликала Лучом, встал с лавки и с сожалением вздохнул:

— Пора нам с Дарей… Дарёнка, поздно уж, пошли домой. Мне-то что, а тебя батя заругает.

Смуглая девчушка, та самая, что прятала веретено, поднялась с лавки и покладисто подошла к нему.

Попрощавшись с хозяйкой и прочим народом, оба поклонились на божницу, выскользнули за дверь, и вскоре оставшимся было слышно издалека сквозь шум дождя, как они весело смеются на лесной тропе.

— Ишь, Луч, хмырь пустохолмский, — усмехнулся кто-то из парней. — Чего повадился к нам бродить? Дать бы ему в ухо, чтоб знал, как маринских девок вабить.

— Этот сам кому хошь даст, — дружелюбно отозвались с другой половины горницы. — И потом, коли даже бросит сюда приходить, тебе-то в том что за корысть? Он же в наш огород — да со своим горохом.

И снова все засмеялись.

А Луч и Дарёнка бодро топали под дождём в сторону Пустых Холмов и тоже заливались смехом.

— Ой, не могу, — приговаривала девушка, смахивая с ресниц слезу. — Лучик, миленький, откуда они берут всю эту гоньбу? Ведь и захочешь — нарочно эдак не придумаешь…

— Да вишь ты, — отозвался парень, заботливо поправляя на ней плащ, — скучно им, вот и выдумывают. Но послушаешь — и становится ясно, почему отец из дому уж который круг ни ногой, а если к нам кто, он на коня да в поля.

И знаешь, он, наверное, прав. Чего с ними знаться?

— Может, и так, — согласилась Даря, но смеяться вдруг перестала и тихо задумалась. Луч нахмурился.

— Что? Или кто из этих репоедов в сердце запал? Ты не боись, я его бить не стану.

— Что ты, Лучик, — серьёзно ответила Даря, — я не о том. Мне вдруг вот что подумалось. Они о нас меж собой небывальщину плетут, мы тут друг с дружкой на их счёт зубоскалим… А ведь дядька Свит, поди, не за тем нам на вечёрки ходить велит.

Хочет, видать, чтоб мы поняли: наша печь не посередь мира поставлена. Много есть людей, много обычаев, все такие разные, и каждый — на свой лад… Как дивен мир! Правда?

— Это ты у нас дивная. Словно с крыльями, и всякого понять норовишь. А вот выйдешь замуж за какого-нибудь репоеда — станешь лишь вокруг своей печки ходить. А он будет тебя, может, подарками баловать, а может, и плетью по своей воле угощать. Как подумаю об том, прям аж трясёт. Так бы и дал в морду.