Сказка наизнанку

А я не обиделась вовсе, только подумала: сколько, оказывается, всякого-разного про любого из нас за спиной болтают, а в глаза повторить побоятся. Эх, люди…

Тут бы надо мне ещё рассказать, почему наш дом звался Ящеровой Затычкой, и отчего о нём шла нехорошая слава. Прежде, когда этого дома ещё не было и в помине, под стеной крепостицы шёл проулок. Люди его так и звали, Подстенным. А потом какой-то хитрец взял да и построил домишко прямо посреди проулка, разделив тем его на два тупика: Кривой и Затычкин. Саму постройку люди прозвали Затычкой, и никто в ней селиться не желал.

Говорили, мол, стоит на дороге, поселишься там — добрая доля прочь уйдёт. Один Свит не побоялся, снял её за сущие гроши и стал себе жить.

Люди уже тогда шептались на его счёт, а как увидели, что он прижился в Затычке и горя не знает, стали болтать: гарнизонный лекарь, мол, с Ящером зарок заключил, и что обычному честному человеку беда, то ему — Маэлева роса. Так тупик, куда выходили Свитовы ворота, понемногу оброс дурной славой, а дом стали кликать Ящеровой Затычкой и обходить стороной.

Впрочем, оно и к лучшему. Ночью к нам даже стража не ездит: пьяных гуляк, ворья и всяких бесчинных бродяг в Затычкином тупике не видали с тех пор, как там поселился Свит.

А всё же посадские хоть и болтали про Свита разное, нередко заглядывали к нам. Всем бывает надо тараканов из дома повыгнать, сено от порчи заговорить, полечить лошадку или козу… Но иногда Свит составлял для кого-то особенные снадобья, каких я не знаю, и в те поры сильно не любил, чтоб я ему через плечо смотрела.

А я без нужды не любопытствовала. Вот отдать заказ — это он меня порой просил. С того люди, верно, и стали болтать, что я ведьма.

Вот и как, скажите на милость, среди людей жить? Делаешь для них добро — завидуют, не делаешь — злятся. И так, и эдак в след плюнуть норовят. А за что?

В хлябь службы не много: ученья, ночной патруль да стража у ворот. Ну там, Свит ещё таскался с проверками по крепостицам и иной раз уезжал из посада на несколько дней.

Как-то, собираясь в ночной патруль, Корвин меня попросил:

— Слушай, Рыжик, сгоняй отнеси своему Селёдке переодёву? Он, вообще-то, меня просил, но я уже не успеваю.

— А что случилось?

— Да ничего особого. Просто его срочно вызвали на пару дней в Городец. А это, сама понимаешь, не нужники объезжать. К князю надо в приличном.

— Как же я ему отнесу? Меня в крепостицу и не пустят…

— Дежурному на воротах скажешь — он тебе Свита живо позовёт. Вали, Рыжик, не тушуйся.