Город во влажной низине

Она также шагнула в комнату, аккуратно задвинула дверь и встала рядом с ней, готовая то ли броситься на помощь, то ли бежать.

- Возьми, - обернувшись, йома-тай протянул ей бумажную печать. - Защитит.

Аджисай неохотно коснулась полоски бумаги дрожащими пальцами.

Заклинатели спокон веку использовали два вида печатей. Белые с алыми знаками — для защиты от злых духов, желтые с черными — для связывания их и их сил. Печать Нагарэмоно Мэнджи была алой, и символы на ней словно бы светились.

- Не выпускай из рук, - тем же тоном, не предполагающим возражений и непослушания, сказал йома-тай и сделал первый шаг.

Аджисай почудился где-то в отдалении стук барабанчика.

Йома-тай двигался плавно, точно в танце. Шаг за шагом по спирали он медленно двигался к центру комнаты, закрыв глаза. Ноги ступали одна к другой. С мыска на пятку. Медленно. В гипнотизирующем ритме. Это был танец-призыв, танец-сделка. Немного лестью, немного угрозой, завуалированной, полускрытой, точно помазанной сладкой пастой адзуки поверх горького лекарства, Нагарэмоно Мэнджи выманивал духа.

И Аджисай, точно загипнотизированная, не могла оторвать от него взгляд. Движения делались все быстрее, быстрее, ускоряя стук ее сердца, и вот уже йома-тай волчком крутится вокруг своей оси, а следом за ним летят бумажные амулеты со шпилек. Голова кружилась, если смотреть на него, но Аджисай все еще не могла отвернуться, опустить глаза, смежить веки.

А потом вдруг, резко, в одно мгновение Нагарэмоно Мэнджи остановился.

Рука метнулась к пустым ножнам на поясе и сжала невидимую рукоять. Выхваченный кинжал, невидимый, неосязаемый, но самым непостижимым образом существующий в этом мире, уткнулся в пустое пространство.

- Появись! - приказал йома-тай спокойным, не допускающим возражений тоном.

И призрак явился.

В центре комнаты, в шаге от заклинателя, возникла странная, удивительно уродливая тень. Воздух колебался, размывая ее черты, и казалось в одну секунду, что это два человека, тесно прижавшихся друг к другу, а потом вдруг тень растекалась дымом, стелилась по земле, взмывала к потолку, снова сгущалась в нечто другое, потом третье, четвертое.

Ей не было названия и определения.

- Что держит тебя здесь? - спросил Нагарэмоно Мэнджи.

Тень все струилась, крутилась, извивалась, вызывая приступы тошноты. Чернела, затем светлела, выцветая почти добела, и снова сгущалась грозовой тучей; в ней даже проскальзывали разряды молний.