Город во влажной низине

А потом остановилась, замерла, совершенно неподвижная, и в ней стали угадываться силуэты двух обнявшихся крепко людей, и что-то горькое было в этой паре.

- Ясно, - кивнул йома-тай. - Будет исполнено. Ступай с миром.

Он ничего не делал. Он не взмахнул клинком, не бросил амулеты, не прочитал формулу изгнания. Тень просто исчезла, растаяла, на мгновение оставив после себя седоватые клочья дыма. А потом и они пропали. Сразу же словно пелена спала с глаз, все предметы приобрели четкие очертания, рисунки на ширмах — яркость, и лампы теперь освещали всю комнату, прогоняя тени.

- В-все?.. - выдавила Аджисай и осеклась. Ей стыдно было за страх, сковавший, опутавший ноги тяжелыми цепями и не дававший сделать ни шагу. Она, дочь семьи заклинателей, внучка самого Белого Феникса оказалась беспомощна перед душами усопших.

- Тебе нечего стыдиться, - Мэнджи взмахнул клинком, теперь совершенно обычным, кованным из серой тусклой ткани, словно кровь с него стряхивал. Убрав его в ножны, йома-тай повернулся и посмотрел на молодую заклинательницу.

Мысли он читает что ли? Аджисай поежилась.

- Призрак не вернется больше, - Нагарэмоно Мэнджи прошел через комнату, открыл дверь и подобрал валяющийся на галерее плащ. Распрямился медленно, с трудом, точно каждое движение причиняло ему боль. - Уфф, устал. Призрак не вернется больше, но генералу Сумизомэ следует отправиться в главный храм к священнику по имени Денджи и заказать особый ритуал поклонения земным духам, чтобы очистить дом.

- Ракумура? - удивилась Аджисай. Это название она слышала впервые, должно быть, деревня ничем не выделялась среди прочих.

- ТАМ задавай вопросы, - жестко повторил Нагарэмоно Мэнджи. - И не появляйся больше в усадьбе Сумизомэ, ни к чему это. И не забудь взять с него плату.

- И без вас знаю, - огрызнулась Аджисай. Уж такие основы натвердо помнил даже самый слабый и бесталанный заклинатель.

- И не вмешивайся больше в такие истории, - мрачно посоветовал йома-тай. - Прощай, Аджисай-хан.

И он, сунув ноги в деревянные сандалии, вышел в сад и в мгновение ока смешался с ночной темнотой. Прошла всего минута, а уже нельзя было сказать, где он. От этого также было не по себе. Впрочем, советы Нагарэмоно Мэнджи были не лишены смысла.