Грань

– Вот как – архив, коллегия иностранных дел… Теперь вы вне подозрений, можете вести раскопки. Все находки предъявляйте мне, под опись и для рассмотрения. Я квартирую в Мочарах. А вы, стало быть, во дворце ночевали?..

– Так точно, ваше благородие.

– И как там… всё спокойно?

– Неуютно – разор в комнатах, окна выбиты.

– Прислуга хороша ли?

– Один сторож… – Игнат помедлил, размышляя, как назвать Павлину, – и девушка из вольных.

Только сейчас он приметил, что снисходительная мина жандарма – маска, сквозь которую за ним наблюдают пристальные, цепкие глаза.

– Где живет челядь?

– Затрудняюсь сказать. Дворец велик, их мало… Видимо, в людской. Помещения Палаца мне плохо известны – туда пускали по соизволенью пана или по крайней нужде. Есть жильё в парке, всех строений и за два часа не обойдёшь.

Слегка кивнув, жандарм ещё раз смерил глазами Игната и его вещи, как под опись сопоставил увиденное – фартук, кирка, рукавицы, воткнутая в землю старинная сабля.

«Не фармазонский ли обряд здесь совершает секретарь? Вид у него разночинский, несолидный.

По причёске судя – артист или художник. Благонамеренный ли человек?»

Вдобавок подножья идолов у входа в мавзолей – с особыми знаками. Подозрительны эти магические треугольники. Надо архиереем быть, чтоб отличить Всевидящее Око от Лучезарной Дельты масонов…

«Когда же ты уйдёшь?» – томился тем временем Игнат.

– Его превосходительство поступил мудро, послав в Глушину здешнего уроженца. Кому как не вам знать тутошние, – щегольнул Казарчук знанием языка, – порядки и обычаи.

Что говорили в волости о старом пане?

– Строг. Справедлив. Шляхетный воин, отмечен наградами, даже из собственных рук императрицы.

– А странности какие-нибудь, причуды?

– Ваше благородие, я был слишком мал, чтобы запомнить что-то особенное. Детский разум!.. Покидали мы Глушину в панике. Лишь позже я узнал, что пан с внучкой исчезли.

– И не они одни, – буркнул жандарм в усы, наблюдая за присоединившейся к их компании крупной лягве – нежно-зелёная, с разводьями цвета умбры на спинке и выпуклыми золотистыми глазами, она прыжком выскочила из травы и застыла.

Казалось, она вслушивалась в разговор. – Следствие три дюжины пропавших насчитало, крепостных и вольных. Как в воду канули… Или подлинно в воду, что называется, с концами. Если верить свидетелям, от мук полубезумным, все сошли по ступеням в подвальный колодезь и взорвали оголовок порохом. Камнем завалено, сапёрному полку не разгрести… Ишь, пучеглазая, уставилась.