Грань

– Да уж, – певуче отозвалась Павлина, – чиновные крючки сродни разбойникам.

Их взгляды встретились, и молодые люди рассмеялись вместе.

– Вам бы комедии писать, Игнась. Под вицмундиром – корсар!..

– Позволите звать вас Павой? Или Линой, что лучше?

– Я подумаю. Зачем спешить? Давайте любоваться ночью. Слышите – соловьи!.. Вы сделали меня счастливой. В вашем обществе я словно смыла с себя наваждения прошлого… Здесь мне знакомы все места, могу везде пройти даже с закрытыми глазами. Что вам показать?

– Башню! Всегда мечтал увидеть её изнутри.

– Идёмте.

* * *

О, весеннее утро! Ты гонишь прочь ночные мороки и воскрешаешь надежды. Тают туманы в низинах, где ещё виден подтаявший снег, уползают в свои норы нечисть с нежитью.

Перед восходом петухи в курятниках – каждый с великим гонором, будто коронный гетман! – бьют крыльями, звонко поют. Из-за горящего как пламя окоёма вырываются лучи солнца. В синеве неба молниями носятся стрижи, слышен их суматошный писк. Открываются белые бубенчики – цветы ландыша, – источая сладостный аромат.

В хатах пробуждаются к дневным трудам селяне, зевая, потягиваясь и крестясь со словами: «Слава Богу! Свят Дух по земле, а дьявол сквозь земли, теперь бояться нечего».

При далёких криках петухов проснулся и Игнат с мыслью «В небесахк заутрене звонят».

Душа его была полна воспоминаний, мечущихся как стрижи. Павлина, башня…

Туда вела винтовая лестница. Там прежде ходил только пан, дворецкий, камердинеры или приглашённые персоны.

Теперь в башенных покоях жили летучие мыши, а под разбитой кровлей гукала сова. Синеватые огни свечей распространяли зыбкое, неверное сияние, едва обозначавшее во тьме заплесневелые обломки мебелей, хлам на полах, гвозди от сорванных ковров на стенах.

«Здесь была библиотека пана. Он много читал», – поясняла девчина.

«Говорят, среди его книг имелась одна, в чёрном переплёте из запретной кожи…»

«Вот глупости. Зачем повторять хлопские россказни?.. Знание пан унаследовал от предков и хранил в шляхетской крови, не в книгах».

«От Каря Гроды?»

Павлина удивлённо повернулась к нему:

«Вы слышали о Каре Старом?»

«Noblesse oblige– благородство обязывает, как говорят французы. Вдобавок, я из лучших в университете, а мой патрон, сенатор Малиновский – корифей археографии».

«И всё-таки верите в чёрную книгу?»

Её улыбка заставила Игната устыдиться своей похвальбы, но красавица утешила его:

«Вы не одиноки.