Грань

Затем он встретился с паном, чтобы уладить дело о ларце, объявившемся из-под земли под конским копытом, когда пан Гиляр прогуливался верхами со своей наречённой, панной Гарабугой. Многие в волости изумлялись, сколь щедро полковник поделился с мелким шляхтичем найденным золотом и как неожиданно ласков был с девчиной-сироткой из Пасовища. Да и прочие Грода-Глушинские её задарили как родную.

Сенатор Малиновский получил пару редкостных грамот XVIIвека, но печалился о том, что Игнатий отказался от места ради сельской жизни в Лукони.

Кое-что перепало и вдовому арендарю из Званицы. Видели, как молодой Гиляр подъехал к корчме на коне, но что он говорил жиду, никто не слышал. А разговор был краткий.

– Я отомстил, Хаим. Разрубил им головы, – молвил Игнат и бросил ему полуимпериал. – За последнюю свечу. Она того стоила.

Поймав монету, корчмарь низко поклонился:

– Благословенны навек твой род, рука и сабля!

Но главное благословение супруги Гиляры получили не в Званице, а в полночь после свадьбы, на берегу глубочайшего омута Змийки, куда они с надлежащими словами бросили закуски и вылили четверть сладкой водки.

Конечно, церковнослужители этот обряд отнюдь не одобряют. Однако речь идёт о Глушине, где и панство, и хлопы, и вольные равно чтят старину – значит, обычай должен быть соблюдён неукоснительно.

Волны улеглись, разгладились, а молодые безмолвно ждали знака.

В воде забурлило, закружилось, над поверхностью взметнулся толстый хвост и шумно плеснул, подняв высокие снопы брызг. Окатило и Игната, и Павлину, суля им блага в жизни и обильное потомство, после чего Цмок скрылся за гранью.

Так было исполнено всё, что следует.

* * *

В музее Нортона Саймона (Пасадена, Калифорния) вы можете увидеть парадный портрет пана Гапона.

Если приглядеться, на его правом запястье заметен браслет-цепочка с серебряным брелоком в виде лягушки, похожей на женщину в родах, а на вьющейся ленте по нижнему краю портрета – латинская надпись «Recro immineat est».

Возрождение неизбежно.