Вражда

Гулкая звёздная ночь простиралась во всё небо; дрожали и гасли огоньки в окнах. Цокот копыт и стук колёс могли бы убаюкать ездоков, если б не пробирающий до костей холод, который всё усиливался. Когда миновали церковь Марии Стелла Гратис, Бабель заухал, сильно хлопая в ладоши и подпрыгивая на сиденье, словно бесноватый.

– Как же! я! не подумал! надо! было! в аптеку!

– Зачем? – Гертье растирал щёки.

– Спирту! склянку! выпить! огнём бы зажгло!

– Не боишься? проспиртованное тело может загореться от малейшей искры – один пепел останется.

– Ха! мне! ничуть не страшно!.. Лучше в пекло, чем стать снеговиком! А говоришь, медвежий плащ греет в самую лютую стужу? он б-большой, м-можно д-двоим з-завернуться!

– Д-да, – клацал зубами и Гертье, – на охоте, на ночёвке мы с батюшкой в нём как в мешке… Мех толстый!

– О, не рассказывай! я сейчас завою!

На перекрёстке с телеги сгружали деревянные плахи, а согбенный полицейский унтер в пальто с поднятым воротником, натянув фуражку околышем на уши, приплясывал у наваленных на мостовую дров, стараясь запалить спичку – те ломались в пальцах, шипели и не загорались.

Рядом кутался младший чин, держа факел со смоляным набалдашником.

«Костры на улицах, – мелькнуло у Гертье, – как в старину… Когда это в последний раз было? Похвальная забота; наконец-то отцы города расстарались для бездомных… вон, уже собираются», – пожухшие, бедно одетые фигуры стягивались к будущему кострищу, перешёптываясь с надеждой при виде заполыхавшего факела.

Облитые керосином, плахи с треском вспыхнули, озаряя лохматым оранжевым пламенем заснеженную улицу, сугробы вдоль тротуаров, стены домов. Выглянув из-за поднятого фордека, Гертье увидел, как люди тянутся к огню, топчутся, отыскивая место поудобней, чтоб и не мёрзнуть, и не обжигаться.

Впереди на тротуаре замаячила одинокая фигура женщины; с каждым поворотом колёс она становилась ближе. Гертье различил аккуратную шляпку, оценил покрой просторного и вместе с тем изящного пальто, но было в фигуре нечто, обеспокоившее его.

Спина сгорблена, плечи вздёрнуты, воротник поднят, а локти прижаты к бокам. Не шатаясь, молодая женщина (дамы в возрасте так не одеваются) шла медленной, нетвёрдой походкой, склонив голову.

– Бабель, тебе не кажется, что…

– Что?

– Эй, приятель, ну-ка останови! – Гертье спрыгнул на ходу и летучим прыжком ловко перемахнул через сугроб. Сзади раздалось запоздалое: «Тпррру!»

– Сьорэнн!.. – окликнул Гертье.