Вражда

Орнамент обоев разрывался акварелями и офортами в багетных рамках – ближе всех к Рагнхильд оказалась карикатура, где кайзер Вильгельм в образе Ганса-Колбасы, с хищной ухмылкой схватив за подол испуганную и возмущённую Францию, заносил над нею саблю. Интерьер довершали кофемолка с кофеваркой, спиртовка, ковш для пунша, шеренга пустых (и не пустых) бутылок и полки с множеством книг, а воздух жилища был напоён смешанными запахами впитавшегося в мебель табачного дыма, коньяка и благовонного стиракса.

Увидев, что гостья стала озираться, Гертье поспешно подошёл к бюро и, держась как можно естественней, убрал в ящичек фотографический портрет Атталины и начатое позавчера письмо к невесте.

– Позволите вам услужить?..

– Да. Вы весьма любезны, – губы Рагнхильд порозовели, и она заговорила не дрожащим, а обычным голосом. Правда, тон остался чрезвычайно сдержанным. Она под крышей, она в доме – да, но кто этот человек? кто его приятель? чего от них ждать, можно ли им доверять и насколько?.

.

Честной, а тем паче благородной девушке более чем предосудительно быть наедине с незнакомым мужчиной – в особенности ночью, в его доме, без ведома старших. И обычай, и суд на сей счёт одинаково строги – такой поступок называется распутством, а юристами квалифицируется как безнравственное поведение и является законным поводом к расторжению помолвки, изгнанию из дома и лишению наследства. Быть застигнутой в подобном двусмысленном положении – позор и ужасный скандал, даже если между девицей и мужчиной ничего не произошло.

Но что было делать?! ей не оставалось ничего другого, как положиться на слово кавалера.

Она позволила Гертье снять с неё ольстер, но старалась ни на минуту не выпускать из рук ридикюль.

– Я не стану расспрашивать, почему вы оказались одна и в таком бедственном положении. Вы поступите разумно и ничуть не обидите меня, если не назовётесь, – Гертье решил сразу обозначить свою позицию, чтоб незнакомка не тяготилась и не чувствовала себя неловко и тем более – чем-то обязанной ему.

Конечно, его мучило любопытство, но для того и существует вежливость, чтобы разумные люди могли сами выбрать тот предел откровенности, который им кажется приемлемым.

– Не могу предложить много удобств, но то, что у меня есть – в полном вашем распоряжении. Нагретое вино, сыр, хлеб и грильяж – пожалуйста. Кофе, к моему глубокому сожалению, нет.