Погоня за Фортуной

Дерется хорошо, люблю таких. Только где теперь искать остолопов моих, не кричать же?- Кричи - не услышат, - сказал Федька и сам удивился.- Ты что сказал?!- Долго собирались, - ответил он и сразу же перевел свои слова для Горея. В голове у него словно обосновался кто-то чужой, диктующий, что говорить. Самому Федьке для размышлений и испуга осталась лишь маленькая комнатушка на задворках. - Драться будете сейчас. Они давно ждали, чтобы кто-нибудь пришел. Хорошая ночь - до вас прибежали еще четверо, и они тоже сражались.

Раньше люди собирались, за честь почитали ради них кровь пролить, вы тоже сойдете.- Это за вот этих аспидов? Небось, моих драться заставили и всех положили? - возмутился Басманов, но тут над ними раздалось шипение, выморозившее кровь, а следом - птичий клекот, точно воронье над полем боя.- Кто за кого? - еле шевеля губами спросил Горей.- Вам знать неважно, - ровно ответил Федька, - начинайте.

Джеймс Гори не знал, где он. Мир снова двоился, как в той деревне, перед заколдованным домом.

Они были на обычной лесной поляне, где пахло сыростью и неясного света едва хватало увидеть противника. И в то же время они стояли на широком деревянном помосте, вокруг горели костры, и слитный людской рев приветствовал каждое их движение.Джеймс кивнул Басманову, тот повторил за ним. Саблю он вытаскивал неохотно, значит, как и Джеймс, не был околдован до конца. Была еще надежда на Теодора или - самая несбыточная - дотянуть драку до рассвета. Джеймс напряг память.- Do utra? - спросил он, надеясь, что уроки Теодора запомнил верно. Басманов расхохотался.- Verno govorish, nemets, - согласился он. - Potyanem vremya.Это оказалось необычайно трудно. Джеймса одолел небывалый азарт. Все время приходилось напоминать себе, как он здесь оказался и чего хочет на самом деле. Хочет выжить. Хочет увидеть Джулиану и Марту. Хочет вернуться домой и обнять отца. Не хочет умирать по прихоти древних языческих сил.Он чувствовал воздушные потоки и движения подземных вод. Видел сверкание драгоценностей в заваленных пещерах и землю с высоты птичьего полета. Слышал шелест сброшенной чешуи и свист ветра в перьях. Он стал частью мирового порядка, вечной битвы, повторяющейся из года в год, и принял ее законы.Джеймс Гори забыл, чего он хочет.

Федька смотрел на поединщиков, застыв на месте. Руки-ноги не слушались, это понятно. Ему оставили голос, и тот говорил не то, что Федька собирался. Он слышал, как Яков Семенович предложил драться до утра, похвалил его про себя.