Бирит-нарим

Лабарту привел жертву во внутренний двор, и теперь она лежала на земле, обескровленная, под лучами полуденного солнца.

Смерть во власти чар… Многие почли бы за счастье умереть так. Лучше, чем от голода, бронзы или огня…

Лабарту выпрямился и взглянул на Илку.

Тот облизнул губы, чуть приметно улыбнулся и поднял голову, словно прислушиваясь.

Сила почти в полной мере вернулась к нему, и заметно это было по всему, — по голосу, движениям и взгляду. И за этот короткий срок Илку вновь успел преобразиться, — оставшиеся в живых горожане не узнали бы владельца оружейных мастерских.

Но разве это не так? Знает ли он, какой выбрать путь?

А я? Я знаю...

Лабарту вновь опустил голову, посмотрел на руки. Вот линии на ладонях, много их, сплетаются и расходятся… Но какая из них — линия жизни, прерванная пять раз? И какая — линия судьбы, прямая, как стрела? И что теперь? Илку вновь здоров и силен, нет нужды оставаться здесь, среди развалин, голода и трупов.

«Город Шаррукина, Аккаде, распахнет перед тобой ворота…»

Да, так сказал предсказатель, трижды по шестьдесят лет тому назад, в степи, на заходе солнца. Но потом он сказал о другом городе, и имя его…

Врата бога.

Илку поднялся. Полы его порванной рубахи были в грязи, в волосах — пепел, но в этот миг Илку не походил на скорбящего. Стоял выпрямившись, настороженно глядя перед собой, словно видел нечто сквозь кирпичную кладку стены.

— Мне кажется? — спросил он. — Или и впрямь приближается кто-то?

— Да, — кивнул Лабарту. — Твои чувства вновь остры, как и прежде. Чужой экимму идет к нам. Выйдем навстречу.

Небо было чистым — ни облаков, ни дыма — и, шагнув за порог, Лабарту остановился и запрокинул голову. Солнечный свет тек по коже, золотым теплом проникал в сердце, смывая мысли. Если так стоять, можно позабыть о разрушениях и войне — река далеко, и канал не близко, город и дорога в стороне… А здесь лишь растрескавшаяся земля под ногами, сухие травы и поля.

Сгоревшие поля.

— Люди отстроят города, — проговорил Илку, словно угадав его мысли. — Даже если Аккаде и впрямь проклят, будет новый город. Другое царство… Здесь, в земле меж двух рек, люди не могут иначе.

Лабарту не ответил, закрыл глаза. Полуденный воздух не раскален, и уже не так горяча земля… Осень пришла, и скоро наступит зима, время прохлады и покоя.