Градобой

Конский пот и блеск золота – вот мои запах и цвет.

– Я бы схватился с медведем, – вымолвил Артак. – Чтобы испытать себя.

– О!.. Попробуй, достойная схватка. Посмотрим, по плечу ли тебе эта слава, – подзадорил Калаяр сына.

– Должно быть, не придётся, – мрачно отозвался ханич. – Мы все погибнем здесь.

– Что ещё такое?.. Их шаманка навела на тебя порчу?..

– Нет, просто судьба умереть. Я слышал звук… Я слышу его и сейчас. Он поёт вон там, – указал Артак на укрепление в стороне, справа от большого града.

– Поёт, будто манит. Страшный голос, обращённый в небо. О, мне бы лук, чтоб поразить его!.. Чем дольше звук, тем хуже будет. Как быть, отец? – обратился он к хану едва не в отчаянии. – Мой клинок в набеге должен покрыться кровью от острия до рукояти, иначе я не воин, не ертаул-бек!.. Я хочу получить белый бунчук – как без него я явлюсь на глаза матери?!

– Всё тебе будет. Что за сглаз тебя коснулся? Эй, Артак, очнись, вернись ко мне!.. Не время вести речь про страх и смерть – пусть они будут врагам.

– Не подозри меня в страхе! я обижусь. Я и на медведя не боюсь. Но это… Вели орде уйти от града, пойти дальше.

Чужим богам Калаяр не верил. Кристус ромеев, Ях-Вах евреев – никто ему не нравился, все претили. Один свой Бахмут был близок и понятен – он любил трезвон шаманских побрякушек, возлияния кумысом, кровь рабов и гарь драгоценных шелков, брошенных в пламя. Из жертвенного дыма пряли-ткали полотна для небесного шатра. Почуяв, что сына коснулись урусские боги, хан встревожился:

– Надо провести тебя через огонь, чтобы снять наваждение.

Сейчас же разожгут кострище от огня, зажжённого грозой в степи, пустят тяжёлый дым кизяка, горький дым полыни – пусть они изгонят из тебя мрачные думы.

– Мои думы светлы, – говорил Артак вдохновенно, устремившись глазами к урусскому граду. – Огонь грозы – хорошо, я люблю его. Это Перун, родной бог Чага-катун – пусть он укрепит меня. Оставь кизяк тугарам, я хочу дышать полынью. Ты говорил с моей матерью о её родине?

– Она не была многословна.

Лес, борти, торговые тропы, река с лодками, капища – ничего особенного она не рассказала.

– Зато мне поведала. Про длинные луки, которых следует бояться. Про лесные ловушки, чтобы я их избегал. Про ножи за голенищем – они кончают бой, когда сломятся мечи и сабли. А ещё про песню гибели – есть такая, ей учатся сызмала, чтобы посылать на недругов. Тот, кто поёт её – единогласен богам. Тот, кто её слышит – мёртв.