Градобой

Длилось время, пока он молчал, глядя то в землю, то в небо, будто молча просил силы для решения по правде. Ждала мать, ждали воины, ждали тугаре под откосом, сбившись в тесный гурт, словно для кругового отпора.

Что-то решит новый жрец, подвигом возвысившийся?..

– Слово своё я не изменю – на вщижской земле им не жить. Слишком много крови ими пролито и зла посеяно. Пусть идут на левобережье, берут разорённый Корачев у Болдыж-леса и строятся там. Пусть сами поставят капище с изваянием Перуна и все от мала до велика поклянутся ему в верности, а свои бубны сожгут перед лицом бога.

Станут нам передовым заслоном от степных набегов. Тогда наши дети подружатся, а наши внуки рознь забудут.

– Быть посему, – кивнул старшина крепостного отряда, а воины поддержали его согласным гулом.

– Теперь, – обратился Бажен к старшине, – посылай своих, чтоб провели тугар по тропе к мольбищу, не тронув ловушек. Пусть идут цепью по одному, след в след. За тыном разводить их надвое – мужей и парней в одну сторону, женщин и детей в другую.

Разойдясь, пусть сядут наземь. Оружным, войдя – сложить оружие наземь, под охрану твоих. Кто откажется, тому смерть. Один ханич пусть оставит себе саблю. Когда все войдут, буду с ними говорить.

Это было исполнено и заняло немало времени – даже туча рассеялась, а орда за рекой мало-помалу пришла в себя.

* * *

Там, в медленно тающих завалах ледяных окатышей, царили ужас и тоска. Калаяр, сам с оплывшим от кровоподтёка лицом, с отшибленной градом рукой, ходил как потерянный и всё глубже понимал – надо уходить, немедля, бросив всё, что замедляет.

Урусы, предупреждённые о замысле волхвов, переждали беду в укрытиях, сохранив здоровье и силы для боя. И они дадут бой, сомневаться не приходится. Таков их всегдашний обычай. Едва силы сравняются, в дело вступают длинные луки лесных убийц – и гвоздят, гвоздят, гвоздят издали, раня и выбивая оставшихся воинов одного за другим. Урусы конны, их слободские дружины целы.

Они будут идти за отступающими остатками орды, как волки за ослабевшим животным, приканчивая отставших и без устали преследуя идущих. Они не знают пощады и перенимают обычаи врагов – делать чаши из черепов тысяцких, бунчужных, беков, а повезёт – так и из ханского черепа, оправив его в серебро.

Представив свою голову – костяную, желтоватую, сухую, с пустыми глазницами и спиленным верхом, – в массивной ладони вожака урусов, Калаяр невольно содрогнулся.