Градобой

Она плыла рядом с сыном, по другую сторону его коня, и теперь выступила вперёд, будто возглавив кучу людей, выбравшихся из реки.

– Есть ли среди вас Елица, дочь Руслава? – крикнула она. – Жива ли она?

– Есть, жива! – поднялась над тыном служительница Берегини. – Вот я! Кто ты, нашей речью говорящая?

– Помнишь ты Раду?.. А это – сын мой, ханич, твой племянник! Примешь меня – прими и его с людьми. Он их спасаться вёл, они амана просят!

Елица колебалась от охвативших её сильных, противоречивых чувств.

Радость и тревога в ней смешались. Парня, стоявшего у плеча Калаяра, она узнала. Лось и медведь в одном теле, вот уж поистине удался богатырь-батыр. Сестра – да, пусть долго жила у чужих, в тугарском платье, в ином языке, но она кровная родня, а этот-то каков?.. Сложное дело, когда кровь смешана. Нестойко человеку, когда он одной ногой в степи, другой – в лесу.

На верхний бой поднялся и Бажен, хмурый, измождённый долгим пением.

– Брат твой двоюродный просится в гости.

Он Калаяру сын, вражеский воин. За тобой ныне большая заслуга, ты небу пел, небо тебе внимало – что скажешь? Старшины ради такого случая тебя послушают.

– Надо идти бить тугар, пока они слабы. Пусть встаёт под наш стяг, клятву приносит – биться с нами заедино.

– Ты не сможешь вместе с ним жить.

– Я всяко не смогу – пойдёт он против орды иль не пойдёт. Как бы ни было, долю в нашей земле он не получит. Отслужит за пощаду и – рушником путь, скатертью дорога.

– Суровый жрец из тебя выйдет.

Страшный.

– Мягкому да милому здесь долго не жить, матушка. У кого в соседях волки, тот расти клыки.

– Всё так, – кротко ответила Елица, и Бажен насторожился её обманчивой уступчивости. – Но, когда тебе протягивают руку, негоже протянуть навстречь горячую железину из горна. Долго ты водился с воинами, гораздыми лишь убивать, вот и набрался от них злобы. Да и песня тебя помутила – кто её долго поёт, забывает людское. Погляжу я на тебя, как ты с таким недоверием девушку замуж позовёшь – а ведь настанет день… Или хочешь быть чёрным, безбрачным жрецом?.

. Смотри – твой брат отцовский род отверг и к материнскому пошёл, а ты как его принимаешь?

Известным «Молод ещё!» она не попрекала, но и без того Бажен устыдился, опустил глаза.

– Не знаю… небо мной овладело, будто я впятеро вырос… Суди ты, я промолчу.

– Нет, – обняла она Бажена. – Какой высоты ты достиг, с той не сходи. Смотри, в чём правда, и по ней скажи.