Последний обоз

Добрыня покивал сочувственно: этот Вольник был с виду парень крепкий и ладный, но едва ли ему набежало от роду больше пятнадцати Маэлевых кругов. И сразу видно, что растёт, как сорная трава в овраге, некому его на ум наставлять. Ну да ничего, жизнь научит, лес обтешет.

— А чем кормишься?

— Когда чем. Чаще по лесу хожу.

— Охотник, значит, лесной ходок? А скажи мне, ходок Вольник, чем ты так того мужика допёк, что он на тебя при народе с ножом кидаться вздумал?

Вольник поморщился.

— Да дядька Грид — он вообще бешеный.

И с моими родителями не в ладах. Я всего-то зашёл поглядеть на его хозяйство, а он…

— А нет ли в его хозяйстве какой хорошенькой молодицы или девки, на которую нечего чужим парням глядеть?

Вольник тут же вспыхнул, как маков цвет.

— Вот ещё! У меня, если хочешь знать, невеста имеется. Здесь, в Торме. Мне приоградские вертихвостки без надобности.

— Эх, дурень… Невеста у него, а он по городу без порток гасает, — сказал Добрыня с мягкой укоризной. А про себя подумал, что парень, похоже, не вовсе стыд растерял, а значит, глядишь, ещё выйдет в добрые люди.

— Не хочешь со мной пойти? Работа будет непыльная: на стоянках помогать, лошадку обиходить, кое-где возок подтолкнуть… С меня корм, ну и подкину тебе пару монет невесте на подарок. Что скажешь?

— Не. Спасибо тебе, дядька Добрыня, но я с обозом пойду только до переправы.

— А после куда ж?

— Подамся вверх по реке, в Ночную падь. Дела у меня.

Добрыня кивнул, а сам подумал, что всё-таки не выйдет из этого Вольника ничего путного.

Какие дела могут быть у человека в Ночной пади? Не иначе, намылился юный ходок к Серым скалам, этлову кровь мыть. Там, если на правильное место наткнёшься, можно в один день озолотиться так, что будешь кум князю. Вот только лёгкое богатство лесным дуракам не идёт впрок. Потаскается такой удачник луну-другую по кабакам да гулящим девкам — и снова у него в кармане вша на аркане…

Тут головной патрульный поравнялся с небольшой расчищенной от деревьев полянкой возле тропы. «Стоооой!» — громко скомандовала Торвин, Каравай сам принял вправо, и обоз остановился.

На полянке их уже поджидал какой-то подозрительного вида народ. Мужики сидели на стволе поваленной сосны, молча курили, тётки кучкой стояли в стороне.

— Что случилось? — удивлённо спросил Нарок.

— Приехали, — охотно пояснил Добрыня, — Лисьи Норы, торжок.

Примечания:

*Валькйоутсен - белый лебедь

**Добрыня обзывает Торвин "козой в подкольчужнике" потому, что на ней надета только форменная куртка-стёганка.