Последний обоз

Имелась у Нарока и ещё одна причина поторопиться: до отъезда следовало непременно успеть поговорить с Омелой. Поэтому, наскоро отряхнув Воробья от сена и пыли, Нарок шлёпнул ему на спину седло, конской щёткой чуть смахнул мусор со своей куртки, влез в портупею, напялил шлем, и, убедившись, что ещё пол-скляночки в запасе имеется, рванул к козьей клети. Однако там его ждало разочарование. Ни коз, ни девушек нигде не было видно, только Малёк уныло ковырял вилами навоз. И, опираясь на такие же вилы, в дверях с весьма хмурым выражением на лице стоял дядька Зуй.

— Не ищи её, — сказал он Нароку, не позволив тому даже рта раскрыть. — Оставь девку в покое.

— Дядька Зуй, я…

— Послушай, Нарок, ты нормальный парень, но не ровня Омеле. Ты — приоградец, княжий человек, а она — простая лесовичка. Ты забудешь её, едва вернёшься в свою крепостицу и наденешь чистую рубашку, а она будет надеяться и ждать. Возможно, даже вздумает самовольничать и откажется стать женой того, кого я выбрал для неё. Так что уезжай, и не обещай ничего моей неразумной дочери.

— Я не могу так поступить, потому что действительно люблю Омелу. Я знаю, у вас положено давать за девушек откуп. Назначьте любой! Сей миг я беден, как храмовая мышь, но за хлябь непременно заработаю денег, буду беречь каждую медяшку, и к травоставу…

— Приограцы почти все так делают: обещают золочёные пряники, а сами уходят и уж не возвращаются. Что им наши девки? Для Омелы будет лучше войти в справный тормальский дом второй женой, чем остаться засидкой, ожидая несбыточного.

Нарок зажмурился на миг, собираясь с мыслями, а потом сказал, глядя Зую прямо в глаза:

— Прошлой ночью мы с Омелой были вместе. Как муж и жена.

Вопреки всем его ожиданиям, Зуй отозвался совершенно спокойно, даже доброжелательно:

— Вот и хорошо. Дети княжьих стрелков обычно сильные и здоровые. А если родится сын, для Омелы он станет большой утехой.

— Да только будет ли она счастлива? — воскликнул Нарок, невольно горячась и теряя терпение. — Дядька Зуй, Омела ведь дочь тебе, а не раба! Почему не спросить, чего желает она сама? Разве вправе ты решать её судьбу?

В ответ Зуй кивнул спокойно и уверенно.

— Вправе. Покуда я ещё хозяин на своём хуторе, мне решать судьбу всего живого и неживого на этом дворе, и мне нести за всё здесь ответ. Ступай своей дорогой, Нарок-загридинец, тебя ждут.