Берег Живых I - Наследники Императора

вряд ли им удастся убить его в бою», — подумала девушка.

То и дело она меняла укрытие, чтобы оставаться незамеченной и при этом издалека следить за золотоглазым демоном. Благо сейчас рогатые были слишком увлечены наёмниками и солдатами градоправителя, чтобы обнаружить её. Мисра не могла позволить себе потерять его из виду. Каждое мгновение было драгоценно...

***

От удара Ренэфа щит противника треснул. Человека это, похоже, не смутило. Он двинулся на рэмеи, точно таран, пока щит ещё держался. Улучив момент между атаками царевича, он резко пригнулся и полоснул Ренэфа мечом по боку.

Рэмеи усмехнулся, в азарте боя почти не чувствуя боли. Он любил смелых противников.

С силой царевич отвёл меч человека своим хопешем, потом ударил его щитом раз, другой... Наёмник не выдерживал столь яростного натиска. В какой-то момент его защита была пробита. В глазах рэмеи он прочёл свою смерть, но смерть лёгкую и достойную. Хопеш вошёл меж его рёбер.

Ренэф высвободил свой клинок, быстро распрямился... и понял вдруг, что всё кончилось.

И дело было не только в том, что стало тише, что кто-то из его солдат кричал о победе, что на него самого некому было нападать. Когда-то в одном древнем тексте он прочёл слова знаменитого военачальника, по крови Эмхет: «Я почувствовал, как Отец Войны отвёл Свой взгляд и поступь Его стала удаляться...» Встречались подобные слова и у других авторов — редко, но встречались. Тогда царевич счёл их не более чем красивой аллегорией. Теперь же Ренэф стоял, опустив меч и щит, озирался и понимал, что чувствует именно это: Отец Войны покидал поле боя. Теперь это был просто лагерь... просто берег реки...

— Победа, господин мой! — доложил подбежавший солдат. — Враг ретировался!

Ренэф растерянно кивнул. Сейчас, когда закончился бой, он чувствовал какое-то опустошение и отупение.

— Кто-то поджёг шатры в южной части лагеря, — продолжал докладывать воин, — Потом лучники стреляли огнём. Селяне помогли потушить пожар. Если б не они, мы потеряли бы многое.

— Хорошо. Я поговорю с ними позже, — царевич снова кивнул и пошёл к лагерю в сопровождении своих телохранителей и солдата.

— Что прикажешь делать с пленными, господин?

— Допросить, — это было просто и очевидно.

— А после? — уточнил воин.

А после... Рэмеи не брали рабов, а держать пленных было негде.

Они напали не только на рэмеи, но и на собственных соплеменников. Они заслуживали смерти. Но почему-то, когда Ренэф думал об их судьбе, его мысли заканчивались на «Допросить». Он понимал смерть в бою.