Берег Живых I - Наследники Императора

Царица даже не вздрогнула и по-прежнему невозмутимо сказала:

— Не беспокойся о сестре. Трон Эмхет наследуется мужчинами.

— История знает и другие случаи.

— Только когда в прямой ветви рода не было достойных претендентов.

— Я могу перечислить тебе нескольких Императриц. Но я не готов быть военачальником при сладенькой сестрёнке, вовремя нашедшей для папочки слова утешения!

— А при своём дипломатичном брате был готов? — усмехнулась царица.

Ренэф глухо прорычал ругательство, исподлобья глядя на мать. Амахисат скрестила руки на груди, встречая его гнев с холодной бесстрастностью.

— Ты учила меня во всём быть лучше, чем он, — сквозь зубы сказал царевич. — Всю свою жизнь я только и делал, что соревновался с ним. Я лучше владею мечом, лучше направляю колесницу, лучше охочусь. Поглоти меня Первородное Пламя! Я даже стихи древних авторов цитирую лучше, чем он, даром что ненавижу эти бесполезные мудрствования! Но отцу безразличен мой успех.

И даже сейчас, из своей безымянной могилы, Хэфер как будто смеётся надо мной! Владыка, — Ренэф произнёс этот титул ядовито, не в силах сдержать обиду, — так и не сделал официального изъявления своей воли, не провозгласил меня наследником трона! Зато сестрицу окружил всяческими милостями. Вот уж кто хорошо устроился!

— Ты — наследник, — всё так же спокойно возразила Амахисат, — но официального назначения придётся подождать.

— Почему я всегда должен ждать?! И ладно ещё ждать назначения! Отец даже траура не объявил. Он всё ещё на что-то надеется, хотя всем понятно, что Хэфер не вернётся... Но ведь он даже не отдаёт приказ покарать виновных! Я готов выступить на Лебайю хоть сегодня, но нет же! Император велит ждать. Более того, он отсылает меня прочь, точно какого-то слугу, тогда как я хочу обсудить с ним боевой план!

— Тебе нужно научиться проявлять терпение, мой светоч, — ласково произнесла Амахисат.

— Грядёт твой триумф.

— Терпение, терпение... Ты с детства только и делала, что твердила мне о терпении, пока все вокруг восхищались сыном простолюдинки!

Царица чуть поморщилась при упоминании о своей предшественнице, но Ренэфу было всё равно, что его слова уязвили мать. Чаша горечи и возмущения несправедливостью, копившаяся много лет, переполнилась.