И остался только пепел

— Больше всего меня пугает то, что они с Тройтаном собираются делать, если Империя все же развяжет войну. Ты же сама видишь, как все напряжены из-за этого.

— Ты о новом оружии, про которое все говорят, но никто не знает ничего конкретного?

Медика покосилась на служанок, которым было дозволено завтракать вместе с ними, потому что есть в одиночестве мать будущего наследника трона ужасно не любила.

— Да, только это не совсем оружие, — поморщилась она.

— Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать, — Исха разломила хлеб и взяла кусок сыра.

— Не думаю, что я вправе говорить об этом. Но я вижу, как Веренир на тебя смотрит. Спроси у него сама.

Теперь Исха была озадачена вдвойне.

— Как смотрит? — нахмурилась она, пытаясь прожевать кусок хлеба. — То, что он задумал, как-то связано со мной?

— Нет, ты не так поняла. Это связано с ним самим, — тут Медика склонилась и зашептала собеседнице в самое ухо: — Скорее, он и есть это оружие. Но больше я ни слова не скажу. И так уже, кажется, наговорила лишнего. Спроси у него.

Исха хотела что-то возразить, но Медика поднесла палец к ее губам.

— Ни слова больше об этом. Теперь расскажи о себе.

***

На столе горами лежали книги, рядом валялись свитки, несколько из них упало на пол. Но Веренир этого не заметил, он внимательно всматривался в один из особо толстых фолиантов. Эйла тихо проскользнула в его кабинет. Десница лишь мельком окинул ее взглядом и продолжил чтение. Она остановилась в шаге от него. Выждав немного, сделала еще небольшой шажок навстречу и легонько потерлась щекой о его плечо.

— Господин звал меня, — томным голосом протянула она.

Веренир отложил книгу и мягко отстранил девушку от себя:

— Эйла, не нужно. Приведи Исху. Пожалуйста.

Мужчина на одно мгновение поймал ее взгляд, который не показался ему ни кротким, ни покорным. Недобрые искорки промелькнули и сразу же скрылись под опущенными густыми ресницами.

— Если господин этого желает, — она поспешно ушла.

Интересно… Впрочем, это вовсе не важно. Он ей ничего не обещал. А она всегда приходила к нему добровольно. Веренир никогда не задумывался почему. Возможно, ради какого-то статуса среди прислуги или из-за тех побрякушек, которые он иногда ей дарил. Надо признать, некоторые из них были довольно недешевые. Но неужели она могла что-то к нему чувствовать? Так или иначе сейчас не то время, чтобы думать о таких мелочах.