И остался только пепел

Впрочем, в каком-то смысле ей даже оказывали честь: все увидят, как она отправляется к Ясногорящему, у которого, как известно, свой суд. Ведь только та душа, чье тело предали огню, может уповать на встречу с ним.

Палач взял Эйлу за связанные сзади запястья и подвел к толстой деревянной колоде, потянул ее руки вниз, заставляя опуститься на колени. Та безвольно повиновалась. Люди на площади продолжали кричать каждый свое. Великий князь Тройтан высоко поднял руку, призывая успокоиться. Толпа стала затихать. Через несколько щепок звенящей тишины он обратился к виновной.

— Твое последнее слово! — князь говорил строго и торжественно.

В нескольких шагах стоял его десница. Как и положено случаю, оба оделись в черное, а на Тройтане была еще и пурпурная мантия, предназначенная для торжественных случаев.

Приговоренная молчала, ее била крупная дрожь. Князь жестом отдал приказ палачу продолжать. Тот надавил ей на спину, чтобы та согнулась, положив голову на колоду. В этот момент она вскричала тонким срывающимся от волнения голосом:

— Господин десница! Господин мой, Эйла носит твое дитя! Пощади! О, пощади же!

Длинный и тяжелый меч, уже занесенный над ее шеей, повис в воздухе.

Палач выжидающе уставился на князя. А тот растерянно посмотрел на Веренира. Его белое как мел лицо резко контрастировало с теплым плащом, подбитым мехом черной лисы. Десница сжал челюсти, на виске показалась пульсирующая вена. Сейчас взгляды абсолютно всех присутствующих были направлены на него. Он же смотрел на коленопреклоненную женщину, глаза в глаза, с расстояния примерно в двадцать шагов. Резкий порыв ветра взметнул темный вихрь ее волос, полностью обнажив шею. Веренир отрицательно качнул головой. Князь, внимательно за ним следивший, жестом приказал палачу заканчивать дело. Тот насильно прижал к колоде уже в голос рыдавшую служанку.

Исха, наблюдавшая за происходящим, резко развернулась и пошла прочь. Она не видела, как десница, не позволивший себе отвернуться, все же в последний момент закрыл глаза, больше ничем не выдав эмоции.

На выезде из города должна была ждать повозка, которая отвезет ее в новый дом, расположенный на самом побережье. Всего четыре лучины езды отделяли ее от новой спокойной жизни, которую пообещал князь, подарив поместье. Медика выбрала его сама, потому что уже бывала там когда-то, и ей оно приглянулось.

— Может, зимой там будет не так комфортно, — заметила она напоследок. — Зато летом близкое соседство с морем сполна окупит все неудобства.