И остался только пепел

Пронзительно со всех сторон пищали, чирикали, кричали и свистели птицы, почти оглушая. Исха медлила с ответом. Где-то высоко над ними ветер шелестел кронами деревьев.

— Тепла, — хриплым полушепотом наконец выдала она. — Я хочу тепла.

Он ничего не сказал вслух, но в его вишнево-карих глазах, которые все приближались, отражалось не просто тепло, а что-то гораздо большее. Ведьма почти уже была готова принять то, что они обещали, когда закравшаяся мысль больно резанула где-то в середине груди. Исха резко отстранилась и поднялась на ноги.

— Ты же понимаешь, что это невозможно? — как можно холоднее заметила она. — Сколько может продлиться такая… хм… дружба?

Григ тоже встал и хотел что-то возразить, но Исха подняла руку, останавливая его.

— И не нужно мне говорить про равенство людей, мы не в храме. Нет его, этого равенства. И мы с тобой на разных концах лестницы.

Он сделал шаг навстречу. Ведунья замотала головой.

— Нет, Григ. Уходи. Пусть все останется на своих местах. Так будет лучше.

Она отвернулась от него и, плотно сжав губы, удалилась дальше в чащу.

Служитель сделал несколько шагов за ней и вдруг услышал негромкое, но очень выразительное рычание. В тени кустов стоял волк с темно-серой шерстью и седыми вкраплениями на худых боках, янтарные глаза горели недобрым огнем. Жреца бросило в жар от размеров зверя.

— Да понял я, понял, — обратился он к животному, потому что ведьмы уже и след простыл. — Про волков — это была совсем не шутка.

Жрец, не спуская взгляда с хищника, медленно попятился.

Волк долго смотрел на него, не пытаясь догнать и вообще двигаться. Просто провожал тяжелым взглядом, пока человек не скрылся из виду.

***

Над Логом стояла глубокая ночь. Исха металась во сне, на лбу ее выступили бисеринки пота. Она яростно сжимала одеяло в кулаках, прикусывала подушку. Волосы разлетелись в разные стороны и взлохматились. Грудь высоко вздымалась и тут же опадала. Брови почти смыкались на переносице, а губы беззвучно шевелились, повторяя одну и ту же фразу.

Исха застонала и проснулась от этого звука. Полежала еще немного, пытаясь унять колотящееся сердце. Потом подошла к ведру с водой, зачерпнула полкружки, с жадностью выпила, роняя капли на длинную ночную рубашку. Комната была освещена белой луной настолько ярко, что не пришлось даже зажигать лампу. Исха перевела дыхание и облизала искусанные губы.

По крайней мере, сегодня не огонь. Просто сон. Ведунья уже почти успокоилась, когда услышала, как в дверь постучали.